Некоторые соображения о модернизации и энергоэффективности в России

 

Автор

Лифшиц Михаил, Директор по развитию высокотехнологичных активов ГК «Ренова»

 

    В последнее время темы модернизации и энергоэффективности перестали быть популярными в нашей стране. Между тем, в отличие от всех новейших поводов для обсуждения, эти два понятия отличаются прагматизмом и содержательностью. Прагматизм их в возможности численно оценить каждое действие или бездействие организации либо власти в выполнении программ, а содержательность в том, что в они подразумевают появление внутреннего рынка для инноваций, повышение конкурентоспособности и готовности промышленности к вступлению в ВТО и, как следствие, повышение общей привлекательности нашей державы.
    Пошумели, пописали, позаявляли, продекларировали… Построили завод по производству энергосберегающих ламп, пролоббировали сокращение производства лампочек Ильича, заставили часть населения поставить приборы контроля горячей воды, а некоторых даже утеплить жилище. В общем пока модернизация, причем в очередной раз на деньги населения, на деле оказывается профанацией.
    Посчитанные экспертами годовые энергопотери в нашей стране превышают годовое производство электроэнергии Франции, и население отнюдь не основной виновник ситуации. Главный потребитель энергии в любой стране — инфраструктура. Чем больше страна, тем длиннее трубопроводы, сложнее дорожная сеть, система перераспределения энергии в сетях, больше объектов энергетики и т.д. Россия до сих пор является самым крупным государством в мире. Уровень проблем соответствует размерам страны, но и потенциал повышения эффективности, отложенный спрос на решение инфраструктурных проблем, если хотите — на инновационные решения, тоже огромный.
    Обременение одно — главный собственник инфраструктуры в нашей стране — государство, именно оно в конечном счете определяет эффективность этих процессов, у него в руках финансовые ресурсы для модернизации принадлежащих ему объектов инфраструктуры и законодательный и административный ресурс для создания рыночных инструментов стимулирования проектов.
    Энергетика — важнейшая часть инфраструктуры, большая часть которой сосредоточена в компаниях с государственным участием, в основном она представлена тепловыми электростанциями (около 70%, или более 150 ГВт, около 600 электростанций). Не буду повторять не раз сказанное про износ основных фондов, средний возраст турбин, насосов и котлов, отмечу только, что рынок модернизации установленного парка оборудования исчисляется в миллиардах. Потенциал колоссальный. Вовлечение предприятий энергомашиностроения в этот процесс послужит толчком к их собственной модернизации. Потребление электроэнергии на собственные нужды тепловым энергоблоком составляет в среднем 8%, а в отдельных случаях 15—20%, модернизация повышает КПД турбины на 3—4% и снижает потребление энергии насосами на 10—15%. Внедрение современных систем управления способно дополнительно сэкономить до 5—10%. Оборудование получает новый ресурс за деньги на 30—40% меньшие, чем обойдется закупка нового. Несложный расчет показывает, что при надлежащем подходе высвободится не менее 2,5 ГВт электроэнергии. Это эквивалентно строительству десяти новых энергоблоков, помимо этого себестоимость производства будет снижена.
    Государство предпочло расставить приоритеты в пользу нового строительства, что, впрочем, понятно: новую стройку можно пощупать руками, посмотреть, легче оценить. Главным стимулом для ввода новых мощностей стали договоры о предоставлении мощности, подписанные всеми ОГК и ТГК, в ходе реформы РАО «ЕЭС России» получившими новых инвесторов. ДПМ, с одной стороны, являются обязательством этих инвесторов вложить средства в строительство новых мощностей (объем, площадки и сроки строительства жестко зафиксированы), с другой — представляют собой механизм гарантированного возврата вложенных средств и предлагают льготные условия на долгосрочном рынке мощности. Выглядит неплохо, но… Тарифы регулируются государством, что вызывает закономерное недоверие частных инвесторов. Отраслевой инвестиционный потенциал сосредоточен на новых энергоблоках, существующим станциям остается только бюджет ремонтов, не всегда достаточный. Гарантии возврата инвестиций в новое строительство делают невыгодными вложения в модернизацию существующих мощностей. В итоге строим новые 28 ГВт. И руинизируем существующие 160 ГВт. Выход — необходимо уровнять в правах киловатты, полученные в результате модернизации, с киловаттами от новых энергоблоков. Будет ли это ДПМ2, ДПММ или еще что-то — предмет для обсуждения.
    Не менее важна эта тема для предприятий энергомашиностроения. ДПМ наполнили портфель заказов многих из них, способствовали привлечению на производство кадров, стимулировали переоснащение, но все острее встает вопрос: что дальше? ДПМ — проект, заканчивающийся в 2015 г.
    Другая важнейшая часть инфраструктуры — система трубопроводного транспорта, магистральные водопроводы, нефтепроводы, система газотранспорта. Не будем касаться муниципального уровня, рассмотрим только то, что контролируется федеральными властями.
    Транснефть — это 48 500 км магистральных нефтепроводов, 470 млн т прокачки нефти в 2011 г., 31 млн т нефтепродуктов, тысячи мощных насосных систем в эксплуатации. Модернизация магистрального насоса с заменой проточной части на современную повышает КПД на 9—10%, а затраты на текущие ремонты — в разы. Расходы компании на электроэнергию составляют более миллиарда долларов в год — 17% от OPEX (по данным компании) а на персонал — вдвое больше — 41%. Модернизация насосного парка даст экономию в 100 млн долл. в год только на энергозатратах, не считая стоимость ремонтов, замен узлов, содержания обслуживающего персонала и т.д. Сама цифра — 41% — расходов на персонал заставляет задуматься о переходе на малолюдные технологии, у арабских коллег она не превышает 20%. Между тем компания упорно сохраняет приверженность к архаичным подходам к прогрессу.
    Думаю, по поводу насосов уместно привести забавную справку. По оценкам экспертов журнала Pumps World, 33% электроэнергии, производимой в мире, потребляется насосами. Согласно приведенной ими статистике, из 210 ГВт электроэнергии, производимой в нашей стране, около 70 ГВт потребят насосы, магистральные, питательные и сетевые на электростанциях, водопроводные, канализационные, погружные и пр. Предположив, что модернизация приведет к увеличению КПД хотя бы на 8% получим еще 5—6 ГВт электроэнергии к тем 2,5 ГВт, которые нашли в тепловой энергетике.
    Еще одна справка. В полной стоимости владения промышленной насосной системой закупочная цена составит около 10%, еще 35% придется на израсходованную энергию и 35% — на содержание и ремонт, остальное — на расходы на простой, экологию и утилизацию.
    Здесь мы подходим к проблеме регулирования. Первый фактор, серьезно затрудняющий любую модернизацию, — ФЗ от 21.07.05 № 94 «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд», регулирующий систему государственных закупок, четко закрепляет ценовой критерий как определяющий, при выборе поставщика. Стоимость владения учитывается, пожалуй, только при выборе автомобилей для автопарка властей: ауди дешевле волги «Сайбер». Наверное, именно поэтому проекты модернизации промышленных насосов силами мировых компаний — лидеров рынка осуществляются пока только в частных нефтяных и энергетических организациях.
    Второй достойный упоминания фактор — техническое регулирование. Популярная несколько лет назад тема гармонизации стандартов или технических регламентов сегодня обсуждается крайне редко, при этом значение ее как инструмента повышения конкурентоспособности промышленности никто не отменил. Были созданы технические комитеты, вовлечены профильные проектные организации… А воз и ныне там. Отечественный производитель приходит на тендер с изделием, изготовленным по ГОСТу 1984 г., характеристики изделия — один в один с импортным, цена ниже в полтора раза. Ура! Забыли только, что в ГОСТе предусмотрена деградация КПД до 3% в год, материал рабочих частей, их капитальный ремонт с заменой раз в три года против 10 лет у импортного конкурента… Вот она, синергия негативов, комбинация «дальновидного» федерального закона и «современного» технического регулирования, демотивация потребителя к модернизации и производителя к изготовлению конкурентоспособного продукта.
    Итак, модернизация инфраструктуры — это повышение энергоэффективности, спрос на инновации, высвобождение квалифицированных кадров, востребованных в других отраслях, снижение себестоимости услуг монополий и колоссальный рынок для предприятий машиностроения, в первую очередь энергетического. Меры, способные повлиять на ситуацию в лучшую сторону: изменение критериев оценки при определении поставщиков продукции и услуг на нужды государства и ускорение гармонизации технического регулирования находятся в компетенции органов государственного управления, а промышленность — ждет.