Корабль энергетики в штормовом море

    10—11 марта в г. Саариселька (Финляндия) почти одновременно с заседанием Госсовета по энергетике в Хакасии состоялась ежегодная электроэнергетическая конференция, организованная компанией «КРЭС-Альянс». На этот раз она прошла под названием «Реформа электроэнергетики в России. Итоги». В ней участвовали представители государственных органов власти, НП ГП и ЭСК, сбытовых и генерирующих предприятий, а также зарубежные партнеры и коллеги из скандинавских стран.
    Выводы на конференции оказались в буквальном смысле идентичны решениям, принятым на Госсовете. В частности, в качестве фундаментальной проблемы была названа модель рынка, при которой потребители практически отстранены от ценообразования на электроэнергию, распространен монополизм на опте и в рознице, присутствует излишнее резервирование, действуют непрозрачные механизмы продажи мощности.
    Начальник отдела электроэнергетики департамента промышленно­сти и инфраструктуры Правительства РФ Максим Балашов подчеркнул, что прямым результатом влияния этих факторов стали высокие цены на электроэнергию, превратившиеся в тормоз для развития экономики региона и страны в целом.
    Его поддержал и Виталий Королев, начальник управления контроля электроэнергетики ФАС России, заявивший, что именно отсутствием достаточных конкурентных механизмов в существующей модели рынка предопределен рост конечных цен для потребителей.
    Обсуждались на конференции и вопросы слабого регионального экономического планирования и искаженного механизма RAB-регулирования — тарифообразования в сетях по методу доходности инвестированного капитала. Елена Фатеева из НП ГП и ЭСК отметила: наши доморощенные доработки в методике RAB и не всегда верная практиче­ская реа­лизация в значительной мере привели к неоправданному резкому увеличению сетевых тарифов, и это явилось основной причиной превышения 15-процентного порога роста цен.
    Вместе с тем в ходе дальнейшего обсуждения региональных особенностей стало очевидно, что в Мурманской области, как и в ряде других регионов, резкий скачок цен в 2011 г. связан не только с повышением тарифов в генерации, сетях или сбыте. Предварительно проведенный анализ показывает: примерно 3% роста обусловлено тем обстоятель­ством, что ранее розничные тарифы в регионе покрывались из бюджета по программе межтерриториального перекрестного субсидирования, а с 2011 г. субсидирование прекратилось.
    Участники первой дискуссионной панели, где обсуждались итоги реформы, сошлись во мнении: источником конкуренции в сущест­вующей модели может стать готовность предприятий создавать собственную генерацию и сети и отключаться от Единой энергосистемы страны. Подобная тенденция, подкрепленная наличием серийных технических решений в данной сфере, уже проявляется в мире и может получить масштабное распространение в России, подвигнув отрасль на пересмотр действующей модели рынка. Этот вопрос обсуждался и в рамках второй дискуссионной панели конференции, посвященной рознице.
    Эксперты отметили в качестве основной «болевой точки» розничных рынков отсутствие конкуренции при наличии серьезных ограничений для входа новых игроков. Причина изве­стна: у нас была выбрана модель рынка, ключевым атрибутом которой является институт гарантирующих поставщиков.
    С одной стороны, его роль в модели переходного периода в условиях перекрестного субсидирования населения за счет предприятий весьма значима, поскольку ГП обеспечивают надежность энергоснабжения инфраструктурных и бытовых потребителей в последние четыре года. Гарантирующие поставщики более всех заинтересованы в полном и коррект­ном учете электроэнергии, реализованной на территории регионов, и ее 100-процентной оплате.
    Но, с другой стороны, именно потребители в конечном счете по­ставили «подножку» институту ГП. Отношение потребителей к электроэнергии как к ресурсу, наличие которого не зависит от оплаты, привело к накоплению огромных долгов, в масштабах страны оцениваемых более чем в 100 млрд руб. При этом доля стоимости услуг ГП не превышает 3—5%, а ответственность они несут за весь объем задолженности. Фактически гарантирующих поставщиков превратили, во-первых, в гарантов социальной стабильности в регионах, во-вторых, в гарантов платежей на опт. Однако инструментов работы с социально значимыми группами потребителей, несмотря на обещания, до сих пор так и не дали.
    В такой ситуации идея о возобновлении очередных конкурсов на статус ГП, о которой говорил на конференции представитель ФАС Виталий Королев, не только видится преждевременной, но и обнажает глубинную проблему самого этого статуса, превратившегося сегодня в инструмент административного монополизма.
    НП ГП и ЭСК, чью позицию озвучила на конференции Елена Фатеева, придерживается следующей точки зрения: гарантирующий поставщик в целевой модели розницы должен быть инфраструктурной единицей рынка с функцией сведения баланса по границам единой ГТП региона, поскольку только он заинтересован в том, чтобы вся электроэнергия, отпущенная в регион с оптового рынка, была продана и распределена между потребителями. Вместе с тем, считает Елена Фатеева, гарантирующим поставщикам может отводиться не только инфраструктурная роль, но и коммерческая — с правом конкурировать на равных со сбытовыми компаниями.
    По мнению некоторых других экспертов, это неправильно: совмещение инфраструктурной и коммерче­ской деятельности не позволит уйти от административного монополизма. ГП должен быть таким, каким он и задумывался — поставщиком «по­следней надежды», партнером для всех, кто пока не нашел себе коммерческого поставщика, а также для неотключаемых потребителей, выполняя эти обязанности с небольшой, но гарантированной рентабельностью плюс доходом от инфраструктурной деятельности по сведению баланса в регионе в рамках единой ГТП. В свободный сбытовой бизнес его пускать нельзя. Инструментом же стимулирования выбора потребителем другой сбытовой компании может стать высокая сбытовая надбавка гарантирующего поставщика, которая одновременно давала бы ему возможность работать с потребителями «группы риска». В этом случае добросовестные потребители не несли бы бремя нагрузки сбытового тарифа, в который должны включаться расходы на обслуживание этой самой «группы риска».
    Аналогичная модель реализована у наших зарубежных соседей, и, как показывает их опыт, потребителей, желающих пролонгировать отношения с гарантирующим поставщиком, немного. Клиенты с плохой кредитной историей, в том числе государст­венные и окологосударст­венные структуры, вынужденные оплачивать высокий тариф ГП, также мотивированы в подобной системе на энергосбережение и переход к коммерческим сбытовым компаниям. Низкая платежная дисциплина и пребывание у ГП на обслуживании ведут к увеличению расходов бюджета, а за это с политиков в демократических странах строго спрашивают избиратели.
    В России при такой трансформации института ГП все дискуссии о конкурсах просто потеряют сегодняшний смысл, статус же ГП перестанет ассоциироваться с монопольным положением в сбытовом бизнесе региона.
    Однако, чтобы у розничных по­требителей действительно появился выбор, а на рынке — реальная конкуренция, необходимо менять подход к влиянию розницы на оптовый сегмент. Сегодня даже если ценовая конкуренция в рознице и возможна, то исключительно в пределах сбытовой надбавки, которая составляет не более 3—4%. Иначе говоря, с учетом затрат на сбытовую деятельность ценовая конкуренция ограничивается 1—1,5% от стоимости электроэнергии. Происходит это потому, что ни потребители, ни сбытовые компании (как представители потреби­телей на оптовом рынке) влиять на установление оптовых цен не могут: в дей­ствующей модели рынка цену определяют генераторы, причем самые неэффективные из них. До реального рынка, на котором цену формирует не только предложение, но и спрос, точнее, их соотношение, нынешняя модель далека — как раз поэтому потребители наблюдают лишь рост цен.
    «Конкуренция в рознице абсолютно бессмысленна, если отсутствует внятная конкуренция на оптовом рынке», — заявил Алексей Преснов, президент компании «КРЭС-Альянс», предваряя дискуссию о существующих вызовах и проблемах действующей модели ОРЭМ, анализу которой на конференции было уделено немалое внимание.
    Елена Новак, заместитель директора департамента стратегиче­ского планирования и трейдинга «КРЭС-Альянс», полагает, что рынка как такового у нас практически нет, есть маржинальные сверхприбыли эффективных генераторов от продажи электроэнергии при возмещении издержек самым неэффективным. Есть зарегулированный и крайне сложный, а потому неадекватный в плане обратных связей, рынок мощности, который тоже рынком можно назвать лишь очень условно.
    Дмитрий Янченко, начальник департамента взаимодействия с инфраструктурой и государственными органами НП ГП и ЭСК, не согласился с такой характеристикой, выразив уверенность, что «свободный конкурентный рынок у нас все-таки состоялся, но это рынок поставщиков, причем в достаточно узком сегменте — на РСВ».
    Обе точки зрения имеют право на жизнь, но главное состоит в том, что действующая модель не решает проблему отстраненности потребителей от формирования цен, а значит, в целом рынок как таковой и на опте, и в рознице не работает естественным образом. Если нет внятной рыночной схемы, возникают суррогаты, имитационные механизмы якобы рыночного регулирования, что мы и наблюдаем на практике, особенно на рынке мощности. Что с этим делать? Ответ помогали найти коллеги, представляющие Nord Pool.
    Этот рынок совсем другой. Он добровольный, но охватывает 74% всей продаваемой электроэнергии на территории входящих в него стран. Он не узловой, как у нас, а зонный, то есть в пределах одной зоны цены в любой точке магистральной сети одинаковы. Отсутствует рынок мощности, и не считается, что он необходим. Генераторы строят станции на свой страх и риск, исходя из сигналов, которые они получают с рынка. Сигналы достаточно простые: если цена стабильно увеличивается — надо строить и вводить новые мощно­сти; если высока волатильность цен из-за изменения уровней водности рек, то надо сооружать базовые станции. Сетевые решения также основываются на рыночных запросах и сигналах, никаких инвестпрограмм за счет потребителей в рамках Nord Pool нет. Компании берут деньги в банке и строят, тариф утверждается с учетом затрат и складывающихся цен, которые потребители готовы платить и за покупку электроэнергии, и за ее передачу. Процедура присоединения к рынку также проста: депозит на семидневный объем плюс уставные документы — и ты участник. Для работы на балансирующем рынке требуется дополнительное соглашение. При неоплате субъект исключается из перечня участников, но имеет право осуществлять свою деятельность по прямым договорам, при этом цены формирует Nord Pool.
    Поскольку стоимость электроэнергии для конечных потребителей в России стремительно приближается к ценам в странах, занимающих ведущие места в мире по уровню жизни, становится очевидным, что модель российского рынка надо менять. Именно эта псевдоконкурентная модель «задирает» цены и делает построенный рынок «вещью в себе».
    По выражению Алексея Преснова, «электроэнергетика по-прежнему представляет собой корабль в штормовую погоду, который никак не может причалить к берегу — целевой модели рынка. Причина — нет координации и согласованности действий членов команды в отсутствие явного капитана». Объективно мы находимся, считает президент компании «КРЭС-Альянс», в состоянии войны по принципу «все против всех», в то время как физический износ в отрасли не снижается. Следовательно, необходимо идти по пути радикального упрощения модели и усиления на рынке роли потребителей.
    С таким выводом было согласно большинство участников конференции, и они готовы действовать в данном направлении. Дело осталось за малым: убедить в этом рыночное сообщество.