Журнал "ЭнергоРынок" №1 за 2017 год ( Архив )

Почему буксует реформа отрасли переработки отходов?В последние годы все сильнее развивается дискуссия, направленная на улучшение экологической среды в России. Приняты федеральные законы № 219-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» № 7-ФЗ» и № 458-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об отходах производства и потребления» № 89-ФЗ». Эти законы призваны создать механизм экологизации нашей экономики во всех ее сферах, решить проблему постоянного накопления как промышленных, сельскохозяйственных, так и твердых коммунальных отходов.

Сегодня, согласно данным официальной государственной статистики, количество накопленных отходов у нас в стране оценивается в 31,5 млрд т. По неофициальным экспертным оценкам, в России хранится и захоронено не менее 80—100 млрд т отходов. Ежегодно образуется около 5 млрд т различных отходов. Однако, кроме постоянных совещаний и конференций, а также работы отдельных энтузиастов, особого продвижения в деле уменьшения отходов и увеличения доли их переработки (утилизации) не наблюдается.

Основная причина существующего положения дел в сфере обращения с отходами, на наш взгляд, заключается в том, что правительство выбрало политику, ориентированную на решение экологических проб­лем страны за счет частных инвестиций, сохранив сегодняшний уровень затрат бюджета на эти цели (0,5—0,7%) и комфортный для бюрократического аппарата механизм жесткого регулирования обращения с отходами.

Иными словами, все сводится к постоянному ужесточению системы администрирования обращения с отходами, вместо того чтобы создать систему стимулирования отрасли переработки отходов.
Более того, система стимулирования даже в том виде, в котором она существует, методично уничтожается. Видимо, это делается для того, чтобы законсервировать сложившиеся финансовые потоки в этом бизнесе, находящиеся в теневой области и связанные с нелегальными полигонами, где никакой переработки отходов не происходит, а то и со стихийными свалками, за которые никто ответственности не несет.

Андрей Калачев , Генеральный директор ЗАО «ПЦВ», лидер консорциума «Феникс»
Владислав Жуков , Член Совета по вопросам агропромышленного комплекса и природопользования при Совете Федерации, заместитель председателя Комитета ТПП РФ по природопользованию и экологии, член Общественного Совета МПР РФ
Реализация Парижского соглашения в России: проблемы и рискиВ декабре 2015 г. на прошедшей в Париже конференции Рамочной конвенции ООН об изменении климата был подписан документ, определяющий характер международной климатической политики на десятилетия вперед — так называемое Парижское соглашение. Правительство России уже разработало проект плана реализации положений соглашения, но к настоящему времени еще не опубликованы результаты анализа социально-экономических последствий ратификации данного документа.

Парижское соглашение предполагает, что конкретные меры по борьбе с изменением климата должны быть нацелены на сокращение выбросов парниковых газов, причем их разработка и осуществление полностью возлагаются на национальные правительства. Российским властям предстоит разработать меры, которые будут соответствовать национальным интересам и не нанесут ущерба социально-экономическому развитию страны.

Природоохранная повестка активно используется в международной экономической борьбе, и тому есть множество примеров. Ряд развитых стран (преимущественно европейских) заинтересован в ограничении зависимости от импорта энергоресурсов, что можно осуществить за счет развития «безуглеродной» энергетики. Подобные ограничения могут быть введены под прикрытием борьбы с изменением климата. С учетом того, что Россия является нетто-экспортером продукции низких переделов, в том числе энергоемкой, рычаги обратного влияния на данные действия крайне ограничены.

Политика по ограничению выб­росов парниковых газов идет вразрез с интересами стран-экспортеров ископаемого топлива, а также стран, производящих энергоемкую продукцию. Эта группа государств включает в себя как развивающиеся страны, так и ряд развитых стран. Приоритет экономических интересов над экологическими обязательствами этих государств был продемонстрирован ими на этапе реализации Киотского протокола: одни страны просто не взяли на себя обязательства по сокращению выбросов, другие не выполнили свои обязательства (табл. 1). Так, например,
Канада вообще вышла из протокола незадолго до окончания первого периода его действия. Страны, нарушившие свои обязательства в рамках Киотского протокола, не понесли за это никакой экономической или политической ответственности.
Александр Григорьев, Заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий (ИПЕМ)
Атомная энергетика в России и в мире: состояние и развитиеС пуском первой в мире АЭС в Обнинске в 1954 г. началось развитие гражданской атомной энергетики в России и за рубежом, которое впоследствии претерпело целый ряд драматических моментов, в первую очередь связанных с крупномасштабными авариями на АЭС «Три-Майл-Айленд» (США, 1979 г.), Чернобыльской АЭС (СССР,  Украина, 1986 г.) и АЭС «Фукусима-1» (Япония, 2011 г.).

На первоначальном этапе (в 1960—1979 гг. и далее до 1986 г.) происходило бурное развитие атомной энергетики в мире, обсуждалась даже ее мессианская роль для будущего человечества как относительно дешевого, потенциально безграничного источника энергии. Считалось, что атомная энергетика с генерацией только на АЭС с реакторами на тепловых нейтронах будет ограничиваться недостаточным объемом извлекаемых запасов природного урана по доступной себестоимости, т.к. в этих реакторах неэффективно (около 1%) используется энергия, аккумулированная в природном уране. Это стимулировало во многих странах разработку технологий замкнутого ядерного топливного цикла (ЗЯТЦ) с реакторами на быстрых нейтронах (БН), охлаждаемых натрием. В этих реакторах использование энергии, накопленной в природном уране, увеличивалось в 50 раз. В СССР и во Франции были построены опытно-промышленные АЭС с реакторами на быстрых нейтронах.

На втором этапе (1980—1990 гг. и до 2011 г.), после аварий на АЭС «Три-Майл-Айленд» в США и Чернобыльской АЭС, вопросы безопасности АЭС стали главными проблемами, сдерживающими развитие атомной энергетики. Во многих странах, включая Советский Союз, кардинально изменилось общественное мнение в вопросе атомной энергетики. Возникли массовые экологические движения, выступившие против возведения АЭС. Как следствие, ужесточились требования к безопасности станций. Соответственно существенно усложнились проекты АЭС, расходы на их реализацию увеличились. Кроме того, заметно повысилась конкурентоспособность газовых ТЭС с внедрением парогазового цикла (ПГУ с КПД до 55—60%) вместо традиционного паротурбинного цикла (с КПД до 38—40%), а также в 1986 — начале 2000-х гг. и повторно после 2011 г. в 1,5—2,5 раза снизилась цена газа. В развитых странах прекратился рост электропотребления и соответствующий рост электропроизводства. В результате произошло резкое замедление развития атомной энергетики по сравнению с первым этапом. При этом заметно увеличились извлекаемые запасы природного урана в мире по приемлемой себестоимости, позволяющей обеспечить развитие атомной энергетики с реакторами на тепловых нейтронах в обозримом будущем. Появилось понимание того, что коммерческое использование ЗЯТЦ с БН ограничивается только ядерными державами и экономически неконкурентоспособно.

Третий этап начался после аварии на АЭС «Фукусима-1» в Японии. Его можно назвать «постфукусимским развитием мировой атомной энергетики». Этот этап характеризуется «замораживанием» или сокращением производства электроэнергии на АЭС в развитых странах из-за массового снятия с эксплуатации энергоблоков АЭС, достигших предельного срока службы, замещением доли АЭС в энергобалансе стран ТЭС с ПГУ и ВИЭ, конкурентоспособность которых будет только возрастать. Для ТЭС с ПГУ это связано с запуском новых технологий и сохранением низкой цены газа на достаточно длительный срок. Для ВИЭ — это непрерывное внедрение новых технологий и соответствующее удешевление электропроизводства. Само строительство новых энергоблоков АЭС в различных странах будет ограничиваться недостатком инвестиций в их капиталоемкие проекты, длительным периодом согласования с регулирующими органами. Для повышения конкурентоспособности АЭС требуется существенное упрощение и удешевление собственно проектов, в первую очередь реакторного отделения (ядерного острова), стоимости оборудования энергоблока, строительства и монтажа на площадке, а на стадии эксплуатации — сокращение операционных затрат и стоимости ядерного топлива. На данный момент в мире отсутствуют технологии, которые обещают переломить тенденцию к дальнейшему росту удельных капитальных вложений и соответственно стоимости производства электроэнергии на АЭС. Российские же проекты (ВВЭР-ТОИ) уступают примерно на 20—30% по удельным капитальным вложениям на установленный 1 КВт мощности перспективным проектам конкурентов из США, Китая (АР1000 и ESBWR) и Республики Корея (PWR APR-1400).

В этих условиях ожидать серьезного роста мировой атомной энергетики не приходится. Наиболее вероятным является дальнейшее снижение доли атомной энергетики в мировом энергетическом балансе. Таким образом, проблема топливо­обеспечения, которая представлялась основной на первом этапе, теряет свою актуальность. Открытый ЯТЦ с ЛВР применяется и будет применяться на практике до тех пор, пока ЗЯТЦ не станет экономически выгодным. Однако для существующего уровня мирового электропроизводства на АЭС извлекаемых запасов природного урана хватит минимум на 100—130 лет (в зависимости от себестоимости добычи). При оптимистичном (максимальном) прогнозе роста электрогенерации на АЭС в 2016—2050 гг. извлекаемых запасов природного урана хватит примерно на 60—80 лет. Причем это без учета новых разведанных запасов и новых технологий добычи (например, из морской воды), а судя по опыту прогнозируемого «исчерпания газовых и нефтяных резервов», можно предположить, что новые запасы урана так или иначе будут найдены.
Булат Нигматулин , Генеральный директор Института проблем энергетики
Электроэнергетика. Рынок мощностиВ редакцию поступил материал от постоянного читателя журнала, независимого эксперта, активно интересующегося темой рынков электроэнергии и мощности. Поскольку автором проделана серьезная работа в попытке проанализировать значительные объемы доступной ему информации, а в материале, в том числе, использована информация Системного оператора ЕЭС — организации, профессионально отвечающей за выполнение требований, зафиксированных в разнообразных документах, формирующих правила электроэнергетических рынков, — мы сочли важным обратиться за разъяснениями к представителям АО «СО ЕЭС». В качестве комментатора согласился выступить директор по внешним связям АО «СО ЕЭС» Дмитрий Батарин. Развернутый комментарий позволит решить просветительскую задачу, рассказать о важных деталях и особенностях применения правил электроэнергетических рынков. Этот шаг, возможно, привлечет к дискуссии о совершенствовании правил рынка настоящих экспертов, способных к высказыванию конструктивных идей и предложений. По мнению Д. Батарина, поскольку предлагаемый материал содержит довольно распространенные и объяснимые ошибки восприятия и трактовки, вызванные во многом избыточным объемом сложной информации, комментарий помогает развеять наиболее типичные заблуждения, собранные автором в одном месте.

Действующие правила отечественного рынка мощности уже не один раз подвергались критике. В данной статье попробуем еще раз показать, что они не отвечают сложившимся условиям, целям и задачам рынка, сформулируем основные принципы оплаты мощности.

Задачи рынка мощности
1.    Финансирование содержания оборудования электростанций в готовности к выработке электроэнергии, отобранной в рынке мощности.
2.    Финансирование строительства новых электростанций.
3.    Создание условий для вывода с рынка устаревших, неэкономичных мощностей.

Цель рынка мощности — минимизация затрат покупателей на оплату принимаемой мощности при условии бездефицитного энергообес­печения.

Разберем последовательно вопросы рынка мощности.
Виктор Шурупов , Эксперт
Цены, которые зависят от потребителей«Покупатель с ценозависимым потреблением» — новое понятие, которое появилось в Правилах оптового рынка электрической энергии и мощности в августе 2016 г. после вступления в силу постановления Правительства РФ от 20.07.16 № 699. Проект указанного постановления обсуждался под кодовым названием Demand response (англ. — управление спросом). Управление спросом является новшеством для электро­энергетики России, но в мире успешно применяется уже несколько десятилетий и служит эффективным инструментом снижения цен на энергетических рынках, а также способом оптимизации графика загрузки электростанций.

Так кто же такой покупатель с ценозависимым потреблением: покупатель, потребление которого зависит от цены, или покупатель, от которого зависит цена? Попробуем разобраться.
Вслед за выходом постановления Правительства РФ № 699 в Договор о присоединении к торговой системе оптового рынка был утвержден ряд изменений, связанных с учетом при проведении конкурентного отбора мощности (КОМ) покупателей с ценозависимым потреблением и с функционированием таких покупателей на оптовом рынке. Уже при проведении КОМ на 2020 г. (в сентябре 2016 г.) учитывались заявки участников оптового рынка на участие в КОМ в качестве покупателей с ценозависимым потреблением. Подавать заявки могли потребители, не имеющие статуса гарантирующего поставщика в отношении ГТП потребления, где минимальное из помесячных значений фактического пикового потреб­ления за 2015 г. составило не менее 5 МВт. Заявка обязательно должна была содержать количество последовательных часов снижения потребления (2 или 4, или 8 часов) и объем разгрузки (не менее 2 МВт·ч), в отношении заявки следовало представить финансовое обеспечение. При проведении КОМ на 2020 г. в качестве обеспечения использовалось поручительство генерирующих компаний, функционирующих на оптовом рынке, в КОМ на 2021 г. планируется введение дополнительного способа обеспечения в виде аккредитива.
Нателла Данильян , Заместитель начальника департамента сопровождения финансовых расчетов Ассоциации «НП Совет рынка»
Управление спросом на рынке США: опыт Калифорнии в области использования распределенных энергоресурсовЖурнал «ЭнергоРынок» продолжает публикацию материалов, посвященных мировому опыту управления спросом (Demand Response, DR). В данной статье рассказывается о работе калифорнийского рынка CAISO в сфере применения распределенных энергоресурсов.

Штат Калифорния лидирует в США в области использования во­зобновляемых источников энергии (ВИЭ), энергоэффективности и интеграции распределенных источников электроэнергии. В соответствии с целями, поставленными правительством штата, к 2020 г. доля ВИЭ в балансе Калифорнии должна составить 33%, а к 2030 г. — 50%, что вполне достижимо, учитывая темпы роста ВИЭ на территории штата.

На сегодня перед Калифорнией не стоит задача по созданию дополнительных крупных источников электроэнергии для удовлетворения нужд потребителей. Согласно прогнозам, спрос на электроэнергию здесь останется практически неизменным до 2022 г. Однако для энергосистемы
Калифорнии важно наличие маневренной генерации и ресурсов DR, которые могли бы оперативно и скоординированно поддерживать работу ВИЭ. Кроме того, необходимо найти надежный способ управления излишками солнечной и ветряной энергии, когда энергосистема в ней не нуждается. Таким решением могут стать распределенные энергоресурсы, которые могут быстро снижать уровень энергопотребления в ответ на «запросы» энергосистемы, а также формировать спрос на избыток электроэнергии.
Наталья Сидоровская, Специалист департамента рынка системных услуг ОАО «Системный оператор Единой энергетической системы»
открытые статьи - Статьи в открытом доступе      открытые статьи - Статьи доступны на платной основе