У России более «продвинутый» подход к применению методологии RAB

 

Автор

Новиков Сергей, Руководитель Федеральной службы по тарифам России

 

    Интервью с руководителем Федеральной службы по тарифам России Сергеем Новиковым
    ЭР: Сергей Геннадьевич, как вы оцениваете работу системы регулирования в текущем году?
    С. Н.: В отчетном периоде произошло важное событие, которое правильным образом повлияло на развитие системы регулирования в нашей стране. Был выпущен перечень поручений Президента Российской Федерации, который касался мониторинга регулируемых тарифов, развития информационного обеспечения системы регулирования, развития Единой информационно-аналитической системы (ЕИАС) ФСТ России. Фактически это стало первым шагом по созданию в России единой электронной регуляторной среды.
    Я считаю, что сегодня создание ЕИАС, когда все решения одновременно поступают в открытый доступ для пользователей всех уровней, одна из ключевых задач ФСТ России. Особенно это важно в условиях имеющейся структуры органов регулирования и отсутствия прямой административной подчиненности. Хочу подчеркнуть, что это не просто ведомственная «считалка», это информационная система принципиально иного качества, с помощью которой по-другому выстраиваются процедуры регулирования, а соответственно и процедуры контроля — без отложенных сроков, когда вы сразу можете оценить адекватность тех или иных решений на соответствие законодательству с учетом внедрения автоматизированных систем проверки. База данных является доступной, определенные ограничения касаются коммерческой тайны, полномочия к доступу в этом случае есть у соответствующих федеральных органов и/или органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации.
    ЭР: На каком этапе создания находится система?
    С. Н.: Часть системы уже работает, но, конечно, мы находимся еще в самом начале пути. Мы практически завершили подключение по центральному сегменту ЕИАС. Теперь мы видим регуляторную картинку фактически по всем регулируемым организациям. Остались вопросы по пяти регионам, где уровень формирования центрального сегмента составляет менее 50%, в остальных субъектах — 100%. В 2010—2011 гг. картина была кардинально противоположной. Сейчас мы перешли к следующему этапу по формированию регионального сегмента этой системы.
    ЭР: Все эти преобразования влекут за собой серьезные подвижки в методологии регулирования, изменяют принципы и подходы к нему. Причем происходит это в довольно сжатые сроки. Другими словами, работа ведется очень интенсивно и напряженно. Как вы решаете кадровые вопросы?
    С. Н.: Кадровые проблемы действительно существуют. Специалистов по регулированию у нас в институтах не готовят. Чтобы приступить к работе в регулирующих органах специалисты должны обладать набором знаний из пограничных областей, начиная от финансов и бухучета и заканчивая социологией и психологией. В быстро меняющихся условиях регуляторам приходится учиться, повышать свою квалификацию на ходу.
    В текущем году мы провели серьезную работу в области образования и повышения квалификации региональных кадров. Администрации субъектов Федерации стали сами заказывать и формировать образовательные программы как для регуляторов, так и для сотрудников администраций. Мы совместно с НП «Совет рынка» разработали образовательную программу, и сейчас она проходит процедуры получения сертификатов и разрешительных документов в Министерстве образования РФ. Также подготовлено несколько программ совместно с НИУ «Высшая школа экономики».
    Мы поддерживаем контакты с зарубежными коллегами из США и ЕС, и иногда остается просто позавидовать, каким количеством ресурсов, в том числе кадровых, они обладают. Их объем ресурсов гораздо в большей степени соответствует стоящим перед ними задачам. Например, комиссии в Соединенных Штатах имеют в каждом штате не менее пятисот человек, в странах Европейского союза ситуация аналогичная. Взять хотя бы регулятора Германии, который, как и мы, регулирует целый ряд отраслей, там количество сотрудников в штате в десятки раз больше чем у нас.
    Не очень давно мы были в Великобритании — родине RAB. В итоге общения и обсуждений был сделан вывод, что мы в России имеем вполне адекватный и даже более «продвинутый» подход к применению этой методологии. У них же условия менее напряженные — количество компаний не превышает 20, а рассмотрение идет два года. Это способствует, с одной стороны, принятию корректных регуляторных решений в отношении потребителя, с другой стороны, обеспечению благоприятного инвестиционного климата. И штатная численность здесь является одним из ключевых факторов. Нам есть чему поучиться друг у друга, однако жаль, что часто мы экономим на том, на чем экономить не следовало бы.
    ЭР: Помимо штатной численности сотрудников, существует ли разница в подходах к регулированию энергорынка в России и за рубежом?
    С. Н.: Общаясь с иностранными коллегами и анализируя их и наш опыт, мы пришли к выводу, что понимание вопросов регулирования у нас примерно одинаковое. Если говорить об электрических сетях, то, например, в ЕС вся работа базируется на десятилетних планах их развития, которые готовят соответствующие компании (ассоциации) и затем представляют в регулирующий орган. Каждые два года планы подлежат корректировке. На эти цели развития передающих электроэнергию инфраструктур, имеющих общеевропейское значение, из бюджета Еврокомиссии будут выделены средства в объеме 6—9 млрд евро. В дополнение к этому обсуждается методология прямого финансирования из бюджетов стран-участниц, имеющих определенные выгоды от реализации таких проектов. Если добавить к этим инструментам задачу по снятию административных барьеров, связанных со строительством, и способы ее решения для создания единого общеевропейского рынка электроэнергии, можно сказать, что в целом и для стран Европы, и для России картина получается очень похожей.
    Аналогичным образом усложнилась ситуация, связанная с балансом интересов потребителя и производителя электроэнергии, который должен найти регулятор. Если 10—15 лет назад этот баланс был относительно простой, плоский, если хотите — двумерный, то сегодня в эту картину добавился инвестор. При этом задачи, которые диктует рынок, задачи, связанные с обеспечением, с одной стороны, надежного функционирования, а с другой — развития, не совпадают, а зачастую вообще диаметрально противоположные. Если же учесть, что потребители одновременно могут являться и инвесторами, и/или производителями, достичь такого баланса крайне сложно.
    ЭР: Какие важные законодательные инициативы были осуществлены в 2012 г. в области регулирования?
    С. Н.: В настоящее время мы готовим законопроект, принятие которого обеспечит переход на долгосрочное регулирование практически по всем инфраструктурным отраслям. Имеется в виду не только то, что мы начиная с 2008 г. реализовали в области RAB-регулирования в сетевом комплексе, но и то, что связано с тепло- и водоснабжением. Документ пре­дусматривает минимальный регуляторный период три года, максимальный — пять лет. Думаю, что будет определен переходный период в три года, потому что невозможно тысячи организаций одновременно перевести на долгосрочное регулирование.
    Еще одной особенностью этого законопроекта является то, что полномочия по регулированию распределяются между уровнем субъектов Федерации и федеральным уровнем. В столицах регионов, а также городах с численностью свыше пятисот тысяч человек согласование перехода не только с формальной точки зрения соблюдения методологических основ, но и с подробной расшифровкой, анализом модели и ценовых последствий перехода будет производиться Федеральной службой по тарифам, т.е. на федеральном уровне. Этот законопроект почти полностью подготовлен.
    ЭР: В текущем году в органы регулирования были введены представители Федеральной антимонопольной службы и Совета рынка. Как вы можете оценить результат этого решения?
    С. Н.: На сегодняшний день результаты позитивные, хотя не все гладко работает.
    ЭР: Каков прогноз цен на электроэнергию для населения в будущем году?
    С. Н.: Тарифы на электроэнергию по регионам будут отрегулированы в диапазонах, соответствующих социально-экономическому прогнозу развития. Хочется лишь подчеркнуть, что в целом по стране нет ситуации, когда каждый регион должен «попасть» в те ограничения, которые прописаны в социально-экономическом прогнозе (по электроэнергии это 12—15%). В некоторых регионах рост будет совсем незначительным, в других, напротив, чуть более высоким. Ситуация с разным уровнем тарифа типична для России. Это в значительной степени связано не с экономикой функционирования энергетики в этом регионе, а с некой «исторической памятью» и тянется со времен РАО «ЕЭС России», когда регуляторные решения принимались в рамках одного субъекта Федерации, и вне всяких правовых конструкций применялся механизм перекрестного субсидирования.
    Пока мы не легализуем перекрестное субсидирование, сделать с этим ничего нельзя. Соответствующие поручения по подготовке изменений в законодательство уже есть. После их принятия появится правовая конструкция для «легализации» перекрестного субсидирования, и оно либо будет ликвидировано, либо перейдет в разряд особенностей ценообразования.