«Эффективный» атомныйбизнес за рубежом(Часть 1)

 

Автор

Нигматулин Булат, Первый заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий

 

    Деятельность России на международном рынке атомной энергетики имеет два направления. Первое связано с развитыми энергетическими рынками, на которых заказчики принимают решение на основе детальных анализов безопасности и конкурентоспособности проектов, включающих в себя оценку политических рисков, финансовых рисков всего жизненного цикла проекта, технологических рисков, обусловленных поставками оборудования и топлива, а также эксплуатацией, обращением с отходами и выводом из эксплуатации.
    Второе направление связано с развивающимися энергетическими рынками, на которых заказчики принимают решения, во многом зависящие от условий российского финансирования. Заказчики в развивающихся странах учитывают рекомендации МАГАТЭ и международные требования по безопасности, но в большей мере ориентируются на возможности получения инвестиций поставщика с учетом соответствия международным требованиям по безопасности и возможностей поставщика участвовать в финансировании и поддержке создания и развития существующей инфраструктуры в стране заказчика.
    Предложения Росатома в развитых странах неконкурентоспособны, и некоторые из них даже не рассматривают российские проекты. Эта проблема создает большие риски для продвижения российских проектов в Европе и практически закрывает рынок Северной Америки.
    Кому нужна АЭС «Белене»?
    Сегодня есть сомнения относительно необходимости достройки АЭС «Белене» как замещающей мощности остановленных в середине 2000-х гг. первого—четвертого блоков АЭС «Козлодуй» (ВВЭР-440, проект В-230, суммарная мощность 1,76 ГВт). При строительстве седьмого блока АЭС «Козлодуй» предполагается использовать реактор мощностью 1,2 ГВт, изготовленный Ижорскими заводами. Это обоснованное решение: в существенной мере замещаются выводимые блоки, а для выдачи мощности можно модернизировать имеющиеся сети, ориентированные на Балканы. Такое предложение могло бы исходить от Росатома, что, возможно, позволило бы получить новый контракт российской стороне.
    Строительство двух блоков с ВВЭР-1000 на АЭС «Белене» (проект В-320) началось в 1984 г., к 1991 г. на площадку АЭС было полностью завезено оборудование для первого блока и частично для второго. После распада СССР строительство было приостановлено из-за отсутствия финансирования. Значительная доля затрат, понесенных нашей страной по этому проекту, была списана. В 2000-х гг. болгарская сторона решила возобновить строительство АЭС «Белене», но уже в соответствии с современными требованиям по безопасности и техническими и коммерческими требованиями европейских эксплуатирующих организаций EUR. В 2006 г. был объявлен тендер на строительство двух блоков АЭС «Белене», который выиграли консорциум «Атомстройэкспорт» (АСЭ) и компания «Арева» (Франция), и в 2007 г. был подписан контракт на строительство двух блоков мощностью 1 ГВт каждый по проекту АЭС-92 стоимостью 4 млрд евро. В этом же году в проект с 49%-ной долей участия вошел стратегический инвестор — крупнейшая немецкая энергетическая компания RWE. Однако в 2009 г., ориентируясь на политику Правительства ФРГ о неучастии капитала немецких банков в строительстве АЭС, руководство компании заявило, что не получило от российской стороны достаточной информации для оценки финансовых рисков и вывело компанию из проекта. После этого руководство Росатома заявило, что российская сторона может полностью профинансировать проект за счет российского бюджета.
    В конце 2010 г. ЗАО «Атомстройэкспорт» объявило о выросшей с 4 млрд до 6,3 млрд евро стоимости проекта, ссылаясь на то, что в самом контракте была нечетко прописана формула, по которой учитывается влияние инфляция на стоимость проекта. В результате общие инвестиции в проект возросли до 10 млрд евро (дополнительные траты на строительство сетей, инфраструктуру АЭС), что, естественно, не устроило болгарскую сторону, и она приостановила реализацию проекта.
    Срок окупаемости проекта оценивается в 19 лет при производстве электроэнергии от двух блоков 14 млрд кВт•ч и стоимости не менее 10 евроцентов/кВт•ч. Для сравнения: цена электроэнергии АЭС «Козлодуй» — 2,2 евроцента/кВт•ч. В результате нагрузка на болгарскую экономику составит 14 млрд кВт•ч ? 0,1 евро ? 19 лет = 27 млрд евро.
    С 1991 г. В Болгарии, как и в России, произошла деиндустриализация и существенно снизилось потребление электроэнергии. Образовался избыток электрических мощностей. В 2010 г. при общей располагаемой мощности 8,6 ГВт резерв мощностей составляет 1,8 ГВт, или 26%1, при этом экспорт электроэнергии равен 20%. По прогнозам национальной электрической компании Болгарии (НЭК), прирост потребления электроэнергии в стране с 2010 по 2015 г. составит 1,13% в год, к 2020 г. потребление электроэнергии возрастет на 7,4%, а к 2025 — на 18,4%, но только при отсутствии экономических кризисов. Например, кризис 2008 г. снизил потребление электроэнергии в 2010 г. по отношению к 2008 г. на 7,6% — с 39,5 млрд до 36,5 млрд кВт•ч.
    Независимые эксперты2 вообще прогнозируют отсутствие долговременного роста потребления электроэнергии и считают, что оно до 2030 г. не достигнет докризисного уровня. Такой прогноз наиболее вероятен. Во-первых, по данным Национального статистического института Болгарии, численность населения Болгарии к 2030 г. снизится до 6,6—6,9 млн человек против 7,5 млн человек в 2010 г. Во-вторых, это следует из сопоставления ВВП и производства электроэнергии на душу населения в Болгарии и в соседних с ней странах.
    ВВП страны оценивается в долларах, рассчитанных по паритету покупательной способности (ППС)3. Болгария — одна из беднейших стран в Европе с ВВП на душу населения 12,9 тыс. долл. (2010 г.), что значительно ниже, чем в Италии — 29,5 тыс., Греции — 28,5 тыс., Венгрии — 18,8 тыс., и по уровню экономического развития сопоставимо с Турцией — 13,6 тыс. долл. по ППС и Румынией — 11,9 тыс. долл. по ППС. При этом удельное производство электроэнергии на душу населения составляет в Болгарии 5900 кВт•ч, в Италии — 4900, в Греции — 5400, в Венгрии — 3600, в Турции — 2900, в Румынии — 2700 кВт•ч. Отсюда видно, что болгарская экономика электроизбыточна по сравнению со своими соседями даже при ежегодном экспорте 7—8 млрд кВт•ч (20% от объема производства).
    Таким образом, строительство АЭС «Белене» до снятия с эксплуатации двух блоков АЭС «Козлодуй» (2 ГВт), т.е. до 2030—2035 гг., экономически не обосновано. К тому же 2 ГВт дополнительных мощностей АЭС «Белене» потребует строительства еще 0,6—0,7 ГВт новых резервных мощностей ТЭС. Рыночный риск в 27 млрд евро является непомерным бременем для экономики Болгарии и противоречит политике ЕС на стабилизацию.
    Болгария могла бы пойти на такие же условия строительства АЭС, как в Турции, но зачем это России? Кроме того, Болгария должна опасаться давления России в отношении преждевременного снятия с эксплуатации АЭС «Козлодуй», чтобы увеличить гарантии возврата инвестиций, потраченных на АЭС «Белене». Такое же давление будут оказывать и европейские страны, преследующие свои интересы в этой области.
    Продолжение строительства АЭС «Белене» было бы целесообразным при организации экспорта электроэнергии с этой станции в соседние страны (правда, для этого потребуются дополнительные затраты на сетевое хозяйство). Однако этому будут препятствовать высокая цена на электроэнергию от вновь построенной АЭС и политика этих стран по обеспечению национальной электробезопасности благодаря строительству генерирующих мощностей на своей территории. Это демонстрирует пример Турции.
    Единственная возможность для Болгарии продолжить строительство АЭС «Белене» — пригласить в качестве соинвесторов этого проекта электроэнергетические компании из соседних стран, испытывающих дефицит электроэнергии.
    Строительство седьмого и, возможно, восьмого блоков на площадке АЭС «Козлодуй» вместо АЭС «Белене» — это уже новый проект, и здесь Россия имеет явные преференции по сравнению с проектом AP-1000 Вестингхаус США, т.к. болгарское правительство объявило, что оборудование первого блока АЭС «Белене» будет использовано при строительстве седьмого блока АЭС «Козлодуй». Но и здесь остаются те же вопросы: когда и кому будет необходима произведенная на этих блоках электро­энергия стоимость строительства и возможности экономики Болгарии и стран-импортеров вернуть затраченные на это строительство финансовые ресурсы.
    В любом случае Болгарии для сохранения в долговременной перспективе российского влияния как в атомной энергетике, так и в других областях энергетики необходимо предлагать дополнительные преференции, например поддержку в строительстве одного или двух блоков ТЭС с ПГУ с дисконтом по стоимости газа для этих блоков — как в Турции. И возможно, транзит электроэнергии через Болгарию на Балканы и юг Европы.
    В поиске соинвесторов и выполнении сравнительных экспертных оценок российская сторона (не только Росатом) должна оказывать Болгарии максимальное содействие. Но это уже совсем иной по сравнению с предлагаемым сейчас уровень бизнес-проекта.
    Говоря о рисках, связанных с зарубежным строительством, стоит упомянуть и убытки, которые несет Атомстройэкспорт из-за срыва сроков сдачи объектов: только в 2010 г. размер убытка превысил 7 млрд руб., а весь долг Атомстройэкспорт перед своими контрагентами уже составляет около 45 млрд руб. Вот и эффективность бизнеса — строительства АЭС за рубежом.
    Кроме того, необходимо отметить, что Росатом, продвигая контракты по строительству АЭС за рубежом, предлагает сверхвыгодные схемы финансирования такого рода проектов за счет российского бюджета и обещает зарубежным заказчикам максимальную локализацию изготовления оборудования. Это происходит не всегда в интересах российских поставщиков и не стимулирует развитие собственного производства, т.к. внутренних заказов для загрузки мощностей наших энергомашиностроительных предприятий недостаточно.
    В стандартных межправительственных соглашениях и инвестиционных контрактах (например, на строительство АЭС в Китае, Индии и др.) все иностранные субподрядчики кредитуют свою поставку за счет своих национальных финансовых институтов или имеют прямые договора с заказчиками АЭС. В этих договорах доля участия российской стороны для консультаций и проектной поддержки составляет не более 10%. С другой стороны, допускается не более 10% финансирования зарубежных подрядчиков за счет России, и только в тех случаях, когда возможно нарушение графика строительства.
    Такая нужная победа
    В настоящее время России важно выиграть тендер на строительство третьего и четвертого блоков АЭС «Темелин» в Чехии, где у нас имеются серьезные позиции: АЭС «Дукованы» и АЭС «Темелин» построены по российским проектам. Ситуация в Чехии неоднозначна. На политическом уровне имеет место серьезное давление Франции и США, что сыграло свою роль, и шансы российского проекта год назад оценивались на уровне 20—30%. За счет создания консорциума с чешской компанией SKODA JS, принадлежащей российской компании ОАО «ОМЗ», удалось создать кооперацию чешских поставщиков, поддерживающих российский проект и влияющих на своих политиков. Это существенно увеличило шансы российского предложения — выше 50%.
    Подготовка тендерного предложения для Чехии началась два года назад в условиях жесткого противостояния с французским проектом EPR (1600—1700 МВт) и американским проектом AP-1000 (1200 МВт), разработанными на высоком уровне современных технологий, включая создание виртуальных моделей проекта. В ближайшее время завершается строительство этих АЭС, и существующие сегодня проблемы Арева и Вестингхауз/Tошиба, связанные с референтностью, будут окончательно закрыты. Техническо-экономическое достоинства этих проектов создает опасную конкуренцию для российских предложений. Сегодня российские проекты АЭС могут использовать преимущество, связанное только с широким тиражированием реакторов ВВЭР и их консервативностью в области безопасности. Определенным преимуществом также является заинтересованность чешских заводов в изготовлении основного и вспомогательного оборудования для реакторов ВВЭР на основе долговременного опыта их производства для ВВЭР-440 и ВВЭР-1000.
    Однако важнейшим условием заказчика АЭС при выборе проекта для строительства, является современный конкурентоспособный, хорошо отработанный проект от надежного поставщика. В российском проекте мы делаем все, чтобы не приближаться к решению этих простых условий. Доработка проекта на современные зарубежные требования не ведется. Конкурентоспособность не повышается. Работа по привлечению чешских партнеров ведется так, что они начинают задумываться о целесообразности продолжения сотрудничества с русскими. В самый критический момент перед финальной фазой тендера мы прекращаем деятельность ЗАО «Атомстройэкспорт», осуществляющего строительство в различных странах и имеющего референции в данной области. В игру вступает новая компания — ЗАО «Русатом Оверсис», которая взялась за управление подготовкой тендера, получила от Росатома средства в размере около 1 млрд руб. и парализовала тендерные работы. Эта компания ведет деятельность около одного года при усиленной поддержке Росатома, но в результате этой деятельности не создается ничего, что могло бы приносить пользу продвижению российских проектов на международном рынке. Под контроль поставлены только финансовые потоки, выделяемые для подготовки и проведения тендеров. Российские участники чешского тендера завалены требованиями по подготовке отчетов о ходе выполнения работ, но при этом финансирование работ не открыто и, по всей видимости, открыто не будет. Если мы не выиграем этот тендер, то потеряем весь европейский рынок. Остальные страны с развитой атомной промышленностью не будут даже приглашать нас для участия в своих тендерах. Станут ненужными планы по получению различных сертификатов и заключений по безопасности в Европе и США. Наше место займут Китай и Корея.
    Подобную историю Россия уже проходила по электростанции «Бар» (Индия), когда государственная компания «Технопромэкспорт» перешла в акционерную собственность. Осталось то же название корпорации, но у индийской стороны возникли серьезные опасения о ее дееспособности. Понадобилось несколько лет для восстановления прежних отношений, и российская сторона понесла большие потери в размере 35 млн долл., не считая потерь у поставщика котельного агрегата — Таганрогского завода «Красный котельщик».