Энергетика — взгляд из правительства

 

Автор

Чупров Владимир, Гринпис России

 

    Существующие подходы в области энергетики
    Многие решения в области энергетики, принимаемые в последние годы в России не основаны на современных данных и прогрессивных подходах. Это четко видно при рассмотрении существующих планов.
    Данные о производстве первичной энергии (современный уровень, прогноз и инвестиции, необходимые для достижения и поддержания прогнозного уровня) приведены в табл. 1)1, данные о современном уровне и прогнозе экспорта энергоресурсов — в табл. 2.
    На основании прогнозных ориентиров предполагается, что топливно-энергетический баланс (ТЭБ) будет развиваться следующим образом.
    1. Ожидается дальнейший рост потребления первичной энергии на внутреннем рынке (который должен сопровождать явно завышенный рост ВВП до 6—7% в год до 2020 г.), что приведет как минимум к росту потребления первичной энергии на 38,7—57,9% к 2030 г.
    2. Будет сохранен существующий энергетический баланс с доминирующей долей ископаемого углеродного топлива в районе 90%. Доля «нетопливных источников энергии» в производстве первичной энергии вырастет на 2—3 п.п. (с 11 до 13—14%) к 2030 г. (в основном за счет АЭС и крупных ГЭС).
    Таким образом, инвестиционные ресурсы планируется направлять в основном в традиционную энергетику — до 1,5 трлн долл. до 2030 г. (для сравнения: в ВИЭ — примерно 0,12 трлн долл., в мероприятия в области энергосбережения — примерно 0,2 трлн долл. до 2030 г)2. Основные мероприятия в области возобновляемой энергетики и энергоэффективности, в соответствии с Энергетической стратегией до 2030 г., планируются только после 2020—2022 гг. Хотя по энергосбережению есть положительные изменения. Например, государственная программа «Энергосбережение и повышение энергетической эффективности на период до 2020 года», предусматривающая инвестиции в энергосбережение — около 10 трлн руб.
    Показатели ВИЭ и энергоэффективности планируются на крайне низком уровне:

  • по ВИЭ единственным показателем является доля ВИЭ в электроэнергетике, равная 4,5% от производства электроэнергии к 2020 г.;
  • влияние государства и использование административных рычагов в вопросах продвижения ВИЭ и энергосберегающих технологий несравнимо меньше, чем в традиционной энергетике. Более того, на высшем политическом уровне подаются сигналы о высокой экологической опасности ВИЭ, их дороговизне и технологической непроработанности (что не соответствует действительности). В качестве примера можно привести высказывания премьер-министра о ветроэнергетике3. Следует отметить, что возможности реализации проектов снижения парниковых эмиссий в рамках Киотского протокола серьезно ограничиваются из-за непринятия или задержки с принятием управленческих решений;
  • к 2030 г. предполагается довести выбросы парниковых газов до 100—105% от уровня 1990 г., этого вполне можно избежать, реализовав потенциал энергосбережения и ВИЭ.
    Изложенное демонстрирует, что фактически в России планируется сохранение (как минимум до 2030 г.) существующей сырьевой модели экономики (основанной на максимизации добычи нефти и газа, в том числе с целью продажи на внешнем рынке с последующим государственным перераспределением ренты от продажи углеводородов). Доля «нефтегазовых» поступлений в федеральном бюджете оценивается примерно как половина бюджета (49,2% в 2011 г.4).
    Для реального, а не декларативного перехода к инновационной конкурентно способной экономике необходимо пересмотреть эти подходы.
    Темпы роста потребления первичной энергии (проблема эффективного использования энергоресурсов)
    Традиционными упущениями всех официальных прогнозов являются переоценка темпов роста ВВП и недооценка мероприятий по управлению спросом на энергию. Во-первых, необходимо оценить корректность прогнозируемых темпов роста ВВП, т.к. от него существенно зависит оценка темпов роста потребления первичной энергии.
    В соответствии с Социально-экономической стратегией РФ до 2020 г. рост ВВП с 2007 по 2020 г. предполагается на уровне 6—7% в год, или 230% от уровня 2007 г. Как показали прошедшие годы, такие темпы роста являются завышенными. Возможно, следует использовать оценки темпов роста ВВП, данные Всемирным банком, — 3—4% в год.
    Во-вторых, необходимо пересмотреть зависимость между темпами роста ВВП и темпами роста потребления первичной энергии. В настоящее время благодаря структурным сдвигам в экономике потребление первичной энергии стабилизировалось (рис. 1).
    При этом в России практически не использован значительный технологический потенциал энергосбережения: уровни энергоемкости производства важнейших отечественных промышленных продуктов выше среднемировых в 1,2—2 раза и лучших мировых образцов в 1,5—4 раза5. Реализация этого потенциала могла бы позволить, например, удвоить ВВП без наращивания потребления энергетических ресурсов.
    Явно завышенные темпы роста потребления заложены в электроэнергетике. В соответствие с Генеральной схемой размещения объектов электроэнергетики до 2020 г., принятой в 2008 г., предполагалось удвоить производство электроэнергии (с ежегодным ростом в 4,1—5,2%). Через три года Генсхема была значительно пересмотрена в сторону снижения показателей. Правда, практически с тем же удвоением, но уже к 2030 г. (рис. 2).
    При этом уже сейчас удельное электропотребление в России сравнимо с аналогичным показателем в развитых странах (например, в ФРГ) — 7000 кВт/ч на человека в год. Очевидно, что даже с учетом высокой доли энергозатратных технологий в России удвоение электропотребления не является необходимым.
    Несмотря на определенный прогресс в развитии нормативно-правого поля для энергосбережения, традиционно недооценивается или игнорируется такая важная функция государства, как управление спросом на энергию. Примером отношения государства к проблеме энергосбережения может служить сравнение государственной программы энерго­сбережения и программы (проекта) по разведке и освоению континентального шельфа. При сравнимых показателях стоимости программы (порядка 10 трлн и 7 трлн руб. соответственно) государственное участие в последней составляет 1,3 трлн руб., или свыше 18%. Доля федерального бюджета в программе по энергосбережению — менее 1% (70 млрд руб.).
    В соответствии с Государственной программой «Энергосбережение и повышение энергетической эффективности на период до 2020 года» потребление первичной энергии должно снизиться на 195 млн т у.т., или примерно на 19% от нынешнего производства первичной энергии (около 1000 млн т у.т.). При этом экономически доступный потенциал энергосбережения достигает 45% (около 500 млн т у.т.).
    Так, по заявлению начальника департамента по транспортировке, подземному хранению и использованию газа ОАО «Газпром» О. Аксютина, анализ, проведенный в рамках Энергетической стратегии РФ, показывает, что к 2020 г. в зависимости от сценария развития экономики страны необходимость в дополнительных объемах газа составит 160–250 млрд м3 в год, а потенциал энергосбережения равен 170 млрд м3 в год (эквивалент примерно 200 млн т у.т. в год). «Таким образом, инвестиции в разработку новых месторождений и энергосбережение могут конкурировать. Где будет приоритет финансирования — во многом зависит от результативности работ, направленных на повышение энергоэффективности. С учетом увеличения затрат и труднодоступности новых месторождений, инновационные технологии энергосбережения, которые раньше были более дорогие, чем затраты на добычу, могут стать актуальными.»6
    В качестве еще одного важного примера можно рассмотреть Московский регион. Для решения проблемы роста электропотребления в Московской агломерации рассматриваются две стратегии:
  • строительство газопровода и новых мощностей газовой генерации;
  • строительство АЭС (в Костромской области).
    При этом за счет мероприятий в области энергоэффективности в энергетике (в первую очередь за счет перевода московских ТЭЦ на парогазовые установки) и энергосбережения на стадии конечного потребителя проблемы топливообеспечения можно решить вообще без роста потребления газа или строительства новой атомной генерации7. В России вполне возможно «удержание» энергопотребления (соответственно и выбросов парниковых газов) на нынешнем уровне как минимум до 2020 г., во многом благодаря заявленной цели — снижение удельной энергоемкости ВВП на 40% к 2020 г., что позволит с более взвешенной оценкой роста ВВП и переоценкой потребности в энергии не превысить нынешнего абсолютного уровня энергопотребления без потерь для ВВП.
    На наш взгляд, необходимо кардинально изменить подход к развитию энергетики: нет никаких оснований для планирования неизбежного роста потребления первичной энергии. В ближайшее десятилетие (до 2020 г.) существующих энергоресурсов достаточно для удовлетворения роста экономики без роста энергопотребления при повышении эффективности использования энергии.
    Сохранение существующего баланса ТЭР с доминирующей долей ископаемого углеродного и уранового топлива (проблема перехода к безъядерным низкоуглеродным источникам энергии)
    Доступные запасы нефти и газа в России снижаются. Это признается на научном уровне. Так, в соответствии с проектом Концепции энергетической стратегии до 2030 г. (далее — Концепция ЭС-2030), «в перспективе до 2030 г. ключевое место в энергобалансе России сохранят углеводородные ресурсы, однако их доля должна существенно снизиться. Основной проблемой для нефтегазовой отрасли станет падающая добыча на традиционных месторождениях и необходимость освоения новых трудноизвлекаемых ресурсов…»
    По оценкам министра энергетики С. Шматко, в основном регионе газодобычи — Надым-Пур-Тазовском, к 2030 г. произойдет двукратное снижение добычи с 589 млрд м3 в 2009 г. до 257 млрд м3 к 2030 г.8, или на 332 млрд м3, что равно примерно половине добываемого газа в России. Обеспеченность России рентабельными разведанными запасами газа — 25—30 лет9. Открытие месторождений на шельфе не решает проблемы выбывания старых месторождений: к 2030 г. на всех континентальных шельфах планируется добывать 190—210 млрд м3 газа10.
    Ситуация с обеспеченностью нефтью еще хуже. Кратность запасов нефти (расчетное время для использования нефтяных запасов при современном уровне отборов) по России составляет 47 лет11. Пик экспорта нефти и нефтепродуктов (суммарно) произойдет в 2013 г., нефти — в 2020 г. (табл. 3).
    В соответствии с Концепцией ЭС-2030 признается необходимость перехода к новым источникам энергии за горизонтом 2020 г.: «на перспективную энергетическую политику страны во все большей степени будет влиять фактор нового горизонта времени, который несет с собой трансформацию направлений развития энергетики, прежде всего инновационных, обусловленных как научно-техническим прогрессом, так и новыми балансово-экономическими обстоятельствами периода после 2020 г. В свете дальнейшего обострения и усиления влияния экологического фактора и приближающейся стабилизации углеводородных ресурсных возможностей в мире и в России, неизбежно появление новых источников энергии, энергоносителей и энерготехнологий, меняющих сложившиеся экономические, балансовые и экологические представления. В их числе:
  • ядерная энергетика на быстрых нейтронах с полным топливным циклом;
  • нетрадиционные возобновляемые энергоресурсы;
  • возможно, и термоядерная энергетика, использование газогидратов и др.»
    Из четырех перечисленных перспективных технологий только ВИЭ имеют технологические и экономические предпосылки для развития.
    Плутониевая энергетика останется во многом экспериментальной до 2030 г. (в соответствии со Стратегией развития атомной энергетики в первой половине XXI в.). Более того, она может быть и вовсе свернута по экономическим и технологическим соображениям, что уже предложено Росатомом как вариант в «дорожной карте» развития ЯТЦ12. Соответствующие «развилки» в ЯТЦ, по расчетам Росатома, проходят трижды — в 2015 г., начале и конце 2020-х гг.13
    Термоядерная энергетика не имеет реальных перспектив по замещению традиционного топлива. По заявлению Е. Велихова, одного из участников и руководителей советской и российской термоядерных программ, к 2100 г., если эксперимент удастся, установленная мощность термоядерных реакторов в мире составит 100 ГВт. Для сравнения, ветровая энергетика практически с нуля в начале 2000-х гг. за 5—7 лет вышла на те же 100 ГВт. Нынешний уровень установленной электрической мощности во всем мире — 4000 ГВт. В результате термоядерная энергетика может обеспечить электроэнергией лишь каждого 40-го жителя планеты. Реально с учетом роста населения и электропотребления эта цифра будет еще ниже. Помимо этого, технология добычи метангидратов пока не отработана.
    Среди перечисленных технологий ВИЭ имеют наиболее лучшие технологические и экономические предпосылки для замещения ископаемого топлива. Однако на практике в России не предполагается, что ВИЭ получат существенное развитие. Единственным ориентиром развития является достижение 4,5% в электробалансе. Однако и здесь есть проблемы. Так, предлагается оказывать экономическую поддержку ВИЭ, исходя из поставленной мощности, а не энергии14, как это делается в мире. В результате неустойчивые ВИЭ (солнечная и ветровая энергетика) не получат важной поддержки на оптовом рынке электроэнергии.
    В соответствии с Приказом Мин­энерго России от 07.07.11 № 316 «Об утверждении схем размещения генерирующих объектов электроэнергетики на основе использования возобновляемых источников энергии на территории Российской Федерации до 2020 года» в стране будет развиваться только гидрогенерация в основном за счет крупных ГЭС (исключением является одна действующая ветростанция на 220 кВт и одна действующая ТЭЦ на биомассе на 6 Мвт).
    Выводы
    Многие решения в области энергетики, принимаемые в последние годы в России не основаны на современных данных и прогрессивных подходах. В том числе в планах правительства отсутствует такой ключевой элемент для перехода к низкоуглеродной экономике, как система торговли парниковыми эмиссиями, которая активно внедряется не только в развитых, но уже и в развивающихся странах.
    Нет никаких оснований для планирования неизбежного роста потребления первичной энергии. В ближайшее десятилетие (до 2020 г.) существующих энергоресурсов достаточно для удовлетворения роста экономики без роста энергопотребления (при повышении эффективности использования энергии).
    Попытки строить энергетику страны исключительно на основе ископаемого топлива являются ошибочными и могут только привести к коллапсу всей системы обеспечения энергией. Необходим пересмотр целевых показателей в пользу ВИЭ и на первом этапе — оказание реальной поддержки ВИЭ.