Страхование объектов ТЭК: новые правила

 

Автор

Жилкина Мария, Руководитель аналитического центра Медиаинформационной группы «Страхование сегодня», к. э. н.

 

    С 1 января 2012 г. в силу вступают нормы нового ФЗ от 21.07.11 № 256 «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса», обязывающие владельцев этих объектов страховать ответственность за вред от аварий, происшедших в результате теракта или диверсии. Новация вступает в силу одновременно с другим ключевым законом — ФЗ от 27.07.10 № 225 «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте», также покрывающим риск ответственности перед третьими лицами при чрезвычайных событиях на объектах повышенной опасности. В данной статье мы попытаемся проанализировать условия реализации новых законодательных норм в энергетической отрасли в нашей стране и выявить возможные проблемы организации практической работы по данному виду страхования.
    До недавнего времени страхование объектов топливно-энерге­тического комплекса (ТЭК) от тер­ро­ристичес­ких рисков осуществлялось на добровольной основе. Включение риска «терроризм» в стандартные договоры ответственности осложнялось тем, что с позиции теории права возмещать ущерб от террористических действий должно государство, обязанное на своей территории гарантировать безопасность и защиту граждан, а не владелец объекта, пострадавшего от террористического акта и ставшего непосредственной причиной причинения ущерба жизни и имуществу людей.
    В западной практике террористический риск относят к числу стандартных исключений из договора страхования, и для покрытия их страхованием требуются специальные условия и оговорки. В российской практике последнего десятилетия риск террористического акта фактически стал стандартной составляющей покрытия по добровольному страхованию имущества.
    В договорах страхования ответственности террористические риски и у нас были исключением. Причем противники его введения в покрытие резонно настаивали на том, что компенсация данного вида ущерба — обязанность государства. Перекладывая ответственность на владельцев объектов и их страховщиков, государство тем самым признает свою неспособность противостоять терроризму и обеспечивать безопасность в стране.
    Однако после взрыва на Баксанской ГЭС в июле 2010 г., ущерб от которого оценен более чем в 800 млн руб., государственные органы начали активную работу по пересмотру законодательного регулирования данного вопроса. В результате было принято решение сделать страхование от рисков «терроризм»1 и «диверсия»2 обязательным для объектов ТЭК.
    Теперь согласно ст. 15 «Страхование ответственности за причинение вреда в результате террористического акта на объекте топливно-энергетического комплекса» ФЗ № 256 субъекты ТЭК, владеющие на праве собственности или ином законном праве объектами ТЭК, которые отнесены к объектам высокой категории опасности, обязаны страховать ответственность за причинение вреда жизни, здоровью или имуществу третьих лиц в результате аварии на объекте ТЭК, возникшей в связи с террористическим актом или диверсией. При этом предполагается, что конкретные условия страхования будут прописаны в Правилах страхования страховых компаний (возможно, стандартных для всего рынка), но пока какой-либо информации о том, что такой документ разрабатывается, не было.
    Состояние страхового поля
    Что представляет собой потенциальное страховое поле в данном виде страхования? События на Саяно-Шушенской ГЭС, повлекшие беспрецедентные экономические последствия, показали, что состояние российских (унаследованных от СССР) энергетических объектов далеко от идеального, и это подчеркивает важность развития страхования. Фактически авария ускорила принятие закона об обязательном страховании ответственности владельцев опасных объектов, до этого много лет откладывавшегося. Государство наконец осознало важность страхования этих рисков. Кроме того, в ходе осуществления выплат по авариям последних лет не только государство, но и общество, граждане и предприятия, смогли наглядно увидеть, как работает страхование, и оценить его реальную необходимость и эффективность.
    Но и новый закон, и последовавшее за аварией СШГЭС усиление мер контроля со стороны государства в сфере безопасности эксплуатации подобных объектов все равно не решили проблему. Износ и неудовлетворительное состояние оборудования, отсутствие налаженности безопасной эксплуатации основных фондов в энергетике остаются ключевыми угрозами национальной экономики.
    По сведениям Ростехнадзора, в России в 2009 г. было зарегистрировано 324 комплекса гидротехнических сооружений на объектах ТЭК, поднадзорных Ростехнадзору, в том числе 113 ГЭС, 61 ГРЭС, 138 ТЭЦ, 3 ГАЭС, 9 АЭС3. При этом в России до сих пор работают гидроэлектростанции, построенные в конце 1930-х гг. Износ основных фондов составляет в среднем более 50% (а по ряду объектов — более 80%). Обновление оборудования и ввод новых мощностей ведутся крайне низкими темпами, а качество эксплуатации и ремонта страховщики при оценке рисков энергетических предприятий подчас называют неудовлетворительным. Серия отставок топ-менеджеров энергетических предприятий также подтвердила, что правительство не устраивает положение дел в данной отрасли.
    В наиболее рисковой сфере электроэнергетике — генерации износ основного энергетического оборудования по тепловым электростанциям составляет в среднем 83,9%, а по гидроэлектростанциям — 97,4%, при этом, по экспертным оценкам, не более чем 10% энергокомпаний имеют полностью укомплектованный штат квалифицированных работников для выполнения регламента планово-предупредительных работ4.
    По заявлениям министра энергетики РФ Сергея Шматко, российские компании ТЭК в ближайшие несколько лет направят на свое развитие 8,5 трлн руб., из них 3,2 трлн руб. на приобретение современного оборудования. В планах энергокомпаний на 2011—2012 гг. предусматривается увеличение инвестиции в научно-технические исследования и разработки в пять раз5. Но с учетом отставания, сформированного в прошлые годы, быстро изменить ситуацию к лучшему вряд ли удастся.
    С другой стороны, уровень проникновения страхования у предприятий энергетики остается одним из самых высоких в российской промышленности. В том числе это относится к защите по риску «терроризм». Специалисты оценивают уровень проникновения страхования данного риска в электроэнергетике примерно в 80%6. В нефтяном секторе рост проникновения сдерживается определенными трудностями с перестрахованием на Западе, где стандарты покрытия террористический риск не включают, но и здесь уровень проникновения данного страхования тоже достаточно высок.
    Особенности страхования и перестрахования
    Специфика определения объекта страхования по данному виду страхования требует уточнения, поскольку при первом приближении два вида обязательного страхования ответственности владельцев за причинения вреда, одновременно вводимые законами ФЗ № 225 и 256, кажутся близкими. Необходимо пояснить следующее.
    Согласно ст. 2 п. 9 ФЗ № 256, объекты топливно-энергетического комплекса — это объекты электроэнергетики, нефтедобывающей, нефтеперерабатывающей, нефтехимической, газовой, угольной, сланцевой и торфяной промышленности, а также объекты нефтепродуктообеспечения, теплоснабжения и газоснабжения. Страхование объектов ТЭК может осуществляться как на стадии строительства, так и на стадии эксплуатации данного объекта. Договор страхования должен покрывать риск ответственности перед третьими лицами за вред, причиненный им в результате аварии на объекте ТЭК, причиной которых являются террористический акт или диверсия.
    И данное страхование в принципе не имеет пересечений с обязательным страхованием опасных производственных объектов (ОПО), хотя страхователь может быть тот же. Страхование ОПО по ФЗ № 225 покрывает риск ответственности перед третьими лицами при эксплуатации опасных объектов, в том числе относящихся к ТЭК, но риски терроризма и диверсии являются в нем исключениями. Владельцы ОПО — страхователи из других отраслей эти риски страховать не обязаны, хотя и могут приобрести расширение договора на риски терроризма и диверсии в добровольном порядке. А для объектов ТЭК покрытие риска ответственности за причинение вреда в результате терроризма и диверсии установлено ФЗ № 256 как обязательное.
    При приеме на страхование страховщики также вынуждены учитывать специфику организации перестрахования данных рисков. Поскольку на данном страховом поле речь идет о возможности крупнейших убытков предприятий энергетики, исчисляемых сотнями миллионов долларов, без перестрахования говорить о реальной финансовой защите предприятий не приходится. Безусловно, есть определенные трудности с размещением таких крупных рисков на национальном рынке. Даже облигаторная схема, предложенная в пуле Национального союза страховщиков ответственности (НССО) для рисков ОПО, полностью проблемы перестрахования не решает. Для террористических рисков ТЭК и такой схемы не предусмотрено, хотя возможно добровольное перестрахование через Российский антитеррористический страховой пул (РАТСП). Но все же без привлечения западного перестрахования принимать крупнейшие подобные риски национальный рынок пока не готов.
    Международное перестрахование крупных промышленных рисков — развитая и отлаженная система, может быть, не всегда устраивающая цедентов с точки зрения цены и оперативности урегулирования убытков, но, тем не менее, работающая и обеспечивающая должную финансовую надежность. Мировой перестраховочный рынок имеет опыт урегулирования убытков в электроэнергетике, сопоставимых по масштабу с аварией на Саяно-Шушенской ГЭС (урегулированы события в США и Южной Америке, сейчас проводится урегулирование случая землетрясения в Японии). В связи с этим нам необходимы не только емкости, но и опыт международных перестраховщиков, а также их сюрвейерских и аджастерских структур. Вряд ли стремление оставить все риски внутри национального рынка будет способствовать повышению качества защиты для страхователей и потерпевших. Однако мешают зарубежному перестрахованию два фактора. Во-первых, в отношении стратегических объектов энергетики могут действовать ограничения на работу с информацией, являющейся государственной тайной. Во-вторых, надо найти решение, касающееся оговорки, исключающей риски терроризма из покрытия, применяемой в западных договорах.
    Остается открытым и вопрос о статистическом обосновании применяемых страховых тарифов. Понятно, что сведения о числе и последствиях терактов в прошлые годы не могут быть основой для достоверного расчета тарифа. Опираться при тарификации на стоимость перестрахования за рубежом по вышеназванным причинам также не получится. Возможно, государству, по аналогии с ОПО, следует выработать единые тарифные ставки или хотя бы рекомендуемые либо минимальные и максимальные тарифы в целях недопущения неадекватной ценовой конкурентной борьбы среди страховщиков.