Сколько и какие электростанции нужны России?

 

Автор

Чупров Владимир, Гринпис России

 

    В современной электроэнерге­тике существуют два основ­ных подхода для определе­ния электроэнергетики ближайших десятилетий. Первый, традицион­ный подход основан на концепции базовой нагрузки — атомная и угольная генерация в базовой на­грузке с обеспечением пиковых на­грузок газовой генерацией и гид­роэнергетикой. Второй — иннова­ционный — предполагает значи­тельную долю децентрализованной энергетики за счет внедрения «ум­ных сетей». Понятия базовой на­грузки в этом подходе нет, как нет и атомной и угольной генерации. Потребляемая мощность обеспечи­вается комбинацией самых разно­образных видов генераций (в пер­вую очередь — на основе возобнов­ляемых источников энергии — ВИЭ) в зависимости от себестоимости и ее наличия (последнее актуально для неустойчивых ВИЭ — ветра и солнца). Инновационный подход нацелен на первоочередное (по от­ношению к строительству новых до­полнительных мощностей) внедре­ние энергоэффективных технологий на стадиях производства и потреб­ления энергии.
    В России однозначно развивает­ся первый подход. Для этого наме­чена максимизация развития атом­ной и угольной генерации (рост доли суммарной мощности базовой гене­рации с 30 до 38%). По скорректиро­ванной в 2010 г. Генеральной схеме размещения объектов электроэнер­гетики (здесь и далее рассматри­ваются максимальные цифры сце­нария) это означает ввод к 2030 г. 50 ГВт в атомной генерации, 48 ГВт в угольной генерации.
    Традиционно в новую схему элект­роэнергетики закладывается завышен­ный рост электропотребления — до 3% в год до 2030 г.1 (в первой редак­ции Генсхемы от 2008 г. максималь­ный рост предполагался в 5,2%), при этом в годы наиболее высокого рос­та (2006—2008 гг.) он составлял при­мерно 2%. А с учетом кризиса 2008 г. роста электропотребления с 2006 г. практически не было. Тем не менее в результате явно в очередной раз за­вышенных темпов роста установлен­ную мощность в электроэнергетике к 2030 г. планируется увеличить с 211 до 373 ГВт. С учетом вывода старых мощностей это означает ввод 228 ГВт мощностей, или строительство еще одной электроэнергетической систе­мы страны. Для сравнения: в энерге­тике, использующей ВИЭ, предпола­гается ввод менее 6 ГВт.
    Реализация традиционного подхо­да в России осуществляется благодаря массированной государственной фи­нансовой и политической поддержке. Строительство новых АЭС субсиди­руется государством (до 2015 г. бу­дет выделено свыше 600 млрд руб.2). Для покрытия пиков принимают­ся и финансируются (в том числе за счет государства) экономически не­проработанные и экологически опас­ные решения, например строительс­тво Эвенкийской ГЭС — (на стадии проектирования потрачено не менее 1 млрд руб. (в настоящее время про­ект заморожен — прим. ред.). На оче­реди строительство крупных ГАЭС (Ленинградская мощностью 1,5 ГВт, Центральная мощностью 2,6 ГВт). Для максимизации ввода новых элек­тростанций предлагается строительс­тво крупных ГЭС и угольных ТЭС на территории России для экспорта дешевой электроэнергии в Китай. При этом все экологические и социальные издержки несет российское общество, а прибыль достается узкой социаль­ной группе.
    И наоборот, правительство актив­но блокирует развитие распределен­ной децентрализованной энергети­ки, в том числе саботируя системы экономической поддержки ВИЭ на оптовом рынке электроэнергии. Еще один пример — блокирование техно­логии по утилизации низкопотенци­ального тепла котельных, которая, по оценке экспертов, могла бы обеспе­чить до 100 млрд кВт•ч электроэнер­гии (или 10% производства электро­энергии в стране)3. О мероприятиях по управлению спросом на стадии конечного потребителя в докумен­тах стратегического планирования, как правило, не говорится практичес­ки ничего.
    Несмотря на сделанный вы­бор, правительство России не мо­жет отрицать наличия второго ин­новационного подхода4. Тем более что мировая энергетика объектив­но движется именно к новой моде­ли на основе децентрализованной генерации и «умных сетей». В итоге решения, предлагаемые в российс­кой энергетике, полны противоре­чий. Вот некоторые из них.
    - Все чаще говорится о развитии «умных сетей», что подразумевает раз­витие децентрализованной энергети­ки, которую при этом де-юре и де-фак­то развивать не предполагается.
    - Максимизация ввода новых мощностей реализуется при одно­временном выполнении программ электросбережения. Например, в со­ответствии с Энергетической стра­тегией Томской области, в регионе планируется строительство атом­ной станции, но при этом четко го­ворится, что «при сдерживающих темпах электропотребления (еже­годный рост + 2% в период с 2005 по 2020 г.) развитие ядерной энер­гетики до 2020 г. вряд ли обоснован­но». При этом в докризисные 2006 и 2007 гг. темпы роста электропотреб­ления в области составляли соответс­твенно 1 и 0,1% (!) по отношению к предыдущему году. Принятие новых программ по электросбережению в Томской области с точки зрения раз­вития здесь атомной генерации аб­сурдно.
    - Максимизация прибыли энер­гетических компаний (монополизи­ровавших рынок) с целью вернуть инвестиции, вложенных при прива­тизации РАО «ЕЭС России», ведет к галопирующему росту тарифов, ко­торый «толкает» потребителей и руководство регионов к автономи­зации и децентрализованной энер­гетике, в том числе на основе ВИЭ, а также к программам электросбе­режения.
    Эти противоречия ведут к пато­вой ситуации, когда лоббирование традиционных подходов достаточно сильно, чтобы не допустить альтер­нативные пути развития электро­энергетики и электропотребления. С другой стороны, традиционный (дорогой и длительный) подход по­казывает свою несостоятельность на фоне более дешевых и быстрых энергоэффективных технологий и новых источников энергии, которые делают ненужным массовое строи­тельство новых гигантских электро­станций.
    Для иллюстрации этой ситуа­ции можно привести пример элек­тродефицитной московской агломе­рации.
    Дефицит мощности в Москов­ской энергосистеме к 2020 г. про­гнозируется на уровне 3—5 ГВт. Для покрытия дефицита (фактически) правительство рассматривает два варианта:
    - ввод новой мощности на АЭС в ОЭС Центра со строительством ба­лансирующих мощностей гидроак­кумулирующих электростанций;
    - строительство собственной ге­нерации с прокладкой новых трубоп­роводов для транспортировки допол­нительного газа.
    Оба варианта представляют со­бой классический пример традици­онного подхода — максимизация новых мощностей при сохранении неэффективного использования энергии.
    В качестве альтернативного похо­да предлагается комбинация следую­щих инновационных решений:
    - модернизация существующих газовых ТЭС Москвы;
    - мероприятия в области элект­росбережения на стадии конечного потребителя.
    Ниже приведен график с оценка­ми Всероссийского научно-исследо­вательского и проектного института энергетической промышленности. По оценкам института, дефицит газа (а значит, и мощностей) может быть преодолен путем модернизации сис­тем получения и потребления элект­роэнергии.
    Так, если одномоментно пере­вести все московские ТЭЦ на ПГУ, то при существующем потреблении га­за Москва может оставаться бездефи­цитной вплоть до 2020 г. или решить проблему дефицита на 100%.
    Но, к сожалению, перевод на ПГУ идет крайне медленно. Вместо этого активно реализуются проекты строительства Костромской и Тверс­кой АЭС. При этом известно, что мо­дернизация газовых ТЭС по срокам в несколько раза быстрее, чем стро­ительство АЭС (1,5—2 года против 5—7 лет), а экономия газа в стоимос­тном выражении при модернизации газовых ТЭС примерно на 20% выгод­нее, чем замещение такого же коли­чества газа за счет строительства но­вых АЭС.
    По России картина выглядит примерно следующим образом: сто­имость модернизации половины мощностей газовых станций (запла­нировано Государственной програм­мой) может быть оценена примерно в 1 трлн руб. Это сравнимо с суммами, выделяемыми из федерального бюджета на развитие гражданской атомной энергетики — 0,6 трлн руб. на строительство и порядка 0,2 тр­лн руб. на решение проблем ядерно­топливного цикла. При этом в 2009 г. стоимость электроэнергии атом­ных станций, работающих в базовой нагрузке (с более высоким КИУМ), была выше (!) стоимости газовой ге­нерации, работающей теоретически в более дорогой пиковой тарифной зоне.
    Повышение энергоэффективнос­ти на стадии конечного потребите­ля в Москве на 25% решает пробле­му дефицита энергии. В качестве примера можно привести модерни­зацию систем освещения столицы (в первую очередь офисные и жилые помещения): перевод на светодиод­ное и люминесцентное освещение с ЭПРА, внедрены система автомати­ческого регулирования освещения и многотарифная система учета элек­троэнергии.
    В Москве действует городская це­левая программа «Энергосбережение в городе москве на 2009—2011 гг. и на перспективу до 2020 г.». Однако следует заметить, что темпы внедре­ния программы крайне низкие.
    Реальный, а не декларатив­ный пересмотр энергетической по­литики можно начать с реализа­ции программ энергосбережения в Москве. В этом случае необходимо федеральные средства, выделяемые на атомную (до 100 млрд руб. в год) и крупную гидроэнергетику, а также средства Газпрома (владельца Мосэ­нерго) для освоения новых газовых месторождений перенаправить на модернизацию газовых станций в московском регионе.
    Стоимость экономии по сравне­нию со строительством новых АЭС можно сравнить на примере пере­вода офисного освещения на свето­диодное. Такой перевод составляет примерно 4—5 тыс. долл./кВт сэко­номленной мощности, что сравнимо со строительством атомной генера­ции с учетом дополнительных сетей для транспортировки энергии АЭС.
    Вклад городской программы в экономию городского газа прогноз потребностей в природном газе по варианту строительства источников по 1050-ПП расход природного газа при одновременном переводе всех агрегатов Мосэнерго на бинар­ный цикл ПГУ (технический потенциал) Прогноз с учетом реализации: перераспределений тепловой нагрузки замещения ПТУ на ПГУ энергосбережения при распределении элект­рической и тепловой энергии повышения эффективности использования
    С учетом стоимости инфраструкту­ры для утилизации РАО «ЕЭС Рос­сии» экономия, полученная за счет внедрения светодиодов, оказывает­ся значительнее, чем ввод атомной генерации. Помимо этого, энерго­эффективные технологии исключа­ют риск ядерных аварий и все про­блемы ЯТЦ.
    Подводя итоги, можно сказать, что правительство будет вынуждено отказаться от традиционной схемы развития электроэнергетики (кон­цепция базовой нагрузки с домини­рованием гигантских источников), но этот процесс будет крайне мед­ленным и отягощен планами пра­вительства по максимизации. Как вариант, катализатором перехода к новой энергетике могут стать кри­зис, связанный с ростом тарифов га­зовых ТЭС, и/или крупная ядерная авария.
    Для перехода к новой модели объ­ективные предпосылки уже имеются:
    - высокий (до 40%) износ обору­дования в электроэнергетике, котрый требует замещения старых мощностей;
    - низкая скорость ввода новых мощностей (примерно 1% от всей установленной мощности в элект­роэнергетике), что ведет к тому, что традиционная модель, которая запла­нирована в планах правительства де­факто не реализуется, следователь­но, остается возможность изменения подходов;
    - либерализация газового рынка и переход к равнодоходному принци­пу в газовой отрасли, что будет моти­вировать компании и регионы разви­вать свою энергетику;
    - заявленный переход атомной энергетики к самодостаточному фи­нансированию после 2015 г., что приведет к росту тарифа атомной генерации примерно в 1,5—2 раза (правда, остается высокая вероят­ность что ГК Росатом пролоббирует очередную программу бюджетного субсидирования строительства но­вых «дешевых» АЭС, как это проис­ходит сейчас).