«Спящий великан» возобновляемой энергетики1

 

Автор

 

    Смягчение позиции официальных кругов может разбудить «спящего великана» возобновляемой энергетики.
    Никто не сомневается в том, что Россия, которую нередко называют «спящим великаном» возобновляемой энергетики, имеет огромный потенциал и может обеспечить свое 140-миллионное население более чистыми энергией и теплом. Однако остается открытым вопрос о том, готова ли страна в политическом отношении к реализации программы перехода на возобновляемые источники энергии (ВИЭ).
    На огромных российских просторах есть все виды физико-географических условий для производства возобновляемой энергии: продуваемые ветрами степи, районы с высоким уровнем инсоляции и густыми лесами, регионы с богатыми геотермальными ресурсами. Однако этот потенциал по-прежнему практически не используется. По состоянию на конец 2009 г. мощность действующих в стране ветровых электростанций составляла всего лишь 13 МВт, а мощность солнечных станций была вообще незначительной в объеме общей установленной мощности всей российской генерации — 220 ГВт. Если не принимать во внимание крупные ГЭС, окажется, что Россия производит с помощью ВИЭ только 1% энергии.
    Среди источников энергии в России доминируют нефть, уголь и, главное, газ. В стране имеются огромные запасы энергоресурсов, благодаря чему она может обеспечивать своих потребителей относительно дешевой энергией и пользоваться властью, которую дает положение ведущего экс­портера энергоресурсов в страны Восточной Европы и более отдаленные государства. Между тем многие страны Центральной и Восточной Европы стремятся развивать национальную возобновляемую энергетику, чтобы уменьшить зависимость от своего огромного соседа. По сравнению с прогрессом, который наблюдается в зоне влияния бывшего СССР и в Западной Европе, отношение России к ВИЭ представляется в лучшем случае прохладным.
    Некоторые высказывания премьер-министра и бывшего президента России В. Путина относительно ВИЭ были довольно пренебрежительными. По сообщениям российских источников, в одной из своих прошлогодних речей он предпочел уделить основное внимание экологическим рискам ветровых турбин, утверждая, что они представляют опасность для птиц и других представителей фауны. Это вряд ли можно назвать горячей поддержкой. В то же время признаки того, что позиция российских властей в отношении ВИЭ смягчается, все-таки есть.
    Как отмечено в Распоряжении Правительства РФ от 08.01.09 № 1-р «Основные направления государственной политики в сфере повышения энергетической эффективности электроэнергетики на основе использования возобновляемых источников энергии на период до 2020 года», к 2020 г. доля возобновляемых источников в производстве электроэнергии должна составлять 4,5%, и этот целевой показатель подтвержден в Энергетической стратегии России, где говорится о том, что ВИЭ играют все более важную роль.
    В публичных заявлениях Д. Медведева меньше скептицизма, чем в выступлениях В. Путина, а благодаря вышеупомянутому распоряжению возобновляемым источникам, по крайней мере, стали уделять больше (хотя все еще недостаточно) внимания. Президента особенно интересует высокотехнологичная продукция высокого передела (например, производство ветровых турбин и фотогальванических элементов). По распоряжению президента на Министерство энергетики РФ возложена ответственность за разработку механизмов государственной поддержки с целью включения ВИЭ в инвестиционные программы в области энергетики, которая нуждается в солидных инвестициях, чтобы довести до современного уровня крупные компоненты ветшающей инфраструктуры советского периода. По оценкам компании KPMG, только для электрогенерации России потребуются инвестиции в размере 320 млрд долл., что создаст хорошие перспективы и для расширения рынка ВИЭ. Сторонники развития возобновляемой энергетики в России убеждены в том, что этот сектор полностью готов к «взлету» и что, если ему дать достаточно энергичный толчок, он быстро наберет обороты.
    Международная финансовая корпорация (МФК), входящая в состав Группы Всемирного банка, надеется сыграть важную роль в этом начальном рывке и с этой целью подготовила программу консультационной помощи (Программа развития возобновляемых источников энергии в России, далее — Программа). Реализация Программы, организованной при поддержке Глобального экологического фонда, началась в декабре 2010 г., и МФК полагает, что Программа послужит платформой для дальнейшего значительного роста доли ВИЭ в производстве энергии в России. В рамках этой работы сотрудники МФК, участвующие в Программе, будут взаимодействовать с Российским энергетическим агентством, ОАО «РусГидро» и другими ключевыми игроками с целью создания благоприятных условий и инст­рументов для развития генерирующих мощностей на базе ВИЭ. МФК будет сотрудничать с частным сектором, чтобы предоставить предприятиям стимулы для разработки проектов и по­высить роль и значение ВИЭ, особенно в регионах, где эффект от внедрения ­таких проектов будет наиболее заметен.
    Ожидается, что в течение пяти лет реализации Программа станет катализатором увеличения мощностей возобновляемой энергетики на 205 МВт. МФК планирует в будущем осуществить инвестиции в размере около 150 млн долл. США. Однако, как отмечает руководитель Программы П. Виллемс, наиболее актуальной задачей до предоставления инвестиционного капитала является формирование основ и прежде всего законодательной базы. «Когда мы говорим о законодательной базе, мы имеем в виду не только законы. До того, как можно будет предпринять какие-то действия, необходимо создать все рамочные основы для решения проблемы развития возобновляемых источников энергии», — говорит П. Виллемс.
    Что касается указаний Президента РФ и целевого показателя для ВИЭ в размере 4,5%, то они, как отмечает П. Виллемс, представляют большой интерес. Однако, если эта цель не будет подкреплена разработкой жесткой стратегии, аналогичной тем, что мы видим в других странах, она, скорее всего, не будет достигнута, а оста­нется цифрой на бумаге. В качестве примера П. Виллемс приводит условия получения доступа к энергосистеме. Так, в большинстве европей­ских стран ВИЭ имеют приоритетное право доступа к сети и оффтейкер­ское обязательство со стороны оптовиков доставить электроэнергию, произведенную с помощью ВИЭ, конечному потребителю. И хотя П. Виллемс не уверен, что в России появится полномасштабная европейская система специальных льготных тарифов на поставку в сеть электроэнергии, произведенной с помощью ВИЭ, он все же надеется на создание какой-либо системы поддержки поставок возобновляемой электроэнергии в энергосистему, возможно системы, учитывающей генерирующие мощности.
    Главное — это наличие доброй воли у политиков, чего, как считает П. Виллемс, до сих пор не хватало. «Нынешнюю позицию можно охарактеризовать словами “нам когда-нибудь нужно будет что-то сделать по этому поводу”, однако в действительности никто не торопится вступать на путь, который ведет к использованию ВИЭ». Как отмечает П. Виллемс, для достижения к 2020 г. целевого показателя в 4,5% Россия должна была выйти на уровень 1,5% на первом этапе — к концу 2010 г. Эта задача не выполнена, однако, по мнению П. Виллемса, власти по-прежнему не торопятся. Он говорит о том, что необходимо найти дополнительные аргументы для ответа на вопрос, который часто задают те, кто скептически относится к ВИЭ (и не только в России): «Зачем стране с огромными запасами традиционных энергоресурсов, которые, по крайней мере, сейчас стоят относительно дешево, нести дополнительные расходы, связанные с производ­ством возобновляемой энергии?»
    Несмотря на эти препятствия, руководитель Программы считает, что основания для оптимизма есть. ВИЭ могут стать частью общей стратегии, направленной на модернизацию и внедрение технических инноваций в российскую промышленность, что поддерживает ряд ведущих российских политиков. Специалисты Программы надеются, что определение возобновляемой энергетики как новой индустрии может существенно расширить перспективы ее развития в России. «Именно эту идею мы стараемся донести, — говорит Виллемс, и добавляет, — в России существует много заводов, которые продолжают работать, но которые устарели морально и технологически. Развитие индустрии возобновляемой энергетики обеспечит страну современными экологичными технологиями и даст дополнительные рабочие места».
    По мнению П. Виллемса, можно сформулировать такие же прагматичные аргументы в отношении роли ВИЭ. «Мы слишком часто слышим, что ВИЭ требуют поддержки государства, и в то же время ископаемые виды топлива получают в России столько же, если не больше, государственных субсидий. Дело в стратегическом выборе», — говорит он.
    Виллемс утверждает, что у ветра и биомассы есть колоссальные возможности для производства энергии, проекты нетрадиционной энергетики могут быть реализованы в течение 10 лет, и результаты будут ощутимыми, особенно для тех 10% россиян, которые не подключены к энергосистеме. А если энергию ветра объединить с современными технологиями передачи электроэнергии, то даже огромная территория не помешает России поставлять в энергосистему электричество, произведенное за счет энергии ветра. Крупные ГЭС также могут играть важную роль в энергообеспечении при условии, что не будут оказывать отрицательного воздействия на окружающую среду.
    Прежде всего сотрудники Программы стремятся подчеркнуть, что речь идет не о выборе между крупными инвестициями в ВИЭ и экономией средств за счет сохранения сущест­вующего положения. «Если Россия хочет и в дальнейшем удовлетворять внутренний спрос на уровне сегодняшнего потребления, ей потребуются значительные инвестиции в нефтегазовый сектор», — говорит П. Виллемс.
    Представитель Программы в целом оптимистично смотрит на будущее ВИЭ в России, хотя и признает, что оптимизм — одно из необходимых качеств человека, работающего в области, где так много сложных проблем. Он не ожидает значительного прогресса в течение нескольких ближайших месяцев, но считает, что есть основания надеяться на лучшее. «Я полагаю, что в течение двух ближайших лет мы станем свидетелями значительного прогресса, а основы для развития ВИЭ будут заложены в следующем году. Уже сейчас люди начинают предлагать проекты и использовать свои связи для того, чтобы сдвинуть этот вопрос с мертвой точки. Эти люди знают, что не могут себе позволить игнорировать развитие событий: нетрадиционная энергетика придет в Россию независимо от того, нравится им это или нет». По мнению П. Виллемса, главным аргументом в пользу развития российской энергетики с использованием ВИА может послужить энергосбережение как способ демонстрации экономических выгод более чистого и эффективного использования энергии.
    Э. Мерле-Берал, аналитик Международного энергетического агентства, которая специализируется на вопросах, связанных с российским потенциалом в области ВИЭ, разделяет мнение о том, что меры, направленные на повышение эффективности, могут сыграть важную роль в увеличении общей доли ВИЭ в производстве энергии. По ее словам, Россия обладает огромным потенциалом в области энергоэффективности, если России удастся снизить энергоемкость, она будет нуждаться в гораздо меньшем количестве энергии. Э. Мерле-Берал с воодушевлением смотрит на возможности повышения самообеспеченности российских регионов за счет использования мест­ных ВИЭ. Она подчеркивает, что статус России как экспортера энергоресурсов противоречит тому, что целые регионы этой огромной страны в значительной степени зависят от импорта энергии из внутренних российских регионов с богатыми запасами энергоресурсов, особенно из Западной Сибири.
    «Если вы живете в регионе, далеком от источника производства энергии, расходы на ее транспортировку неизбежно приведут к тому, что для вас энергия будет стоить дороже.» В качестве примера территории, расходующей на топливо больше половины своего бюджета, Э. Мерле-Берал приводит Респуб­ли­ку Тыва, которая находится на крайнем юге Российской Федерации у границы с Монголией. «В таких случаях, — утверждает Э.?Мерле-Берал, — правильно составленная программа, опираю­щаяся на местные ВИЭ, может быстро дать результаты, например, на Северо-Западе России, где развита целлюлозно-бумажная промышленность, существуют благоприятные условия для использования биомассы». Она отмечает, что регионы, удаленные от сети энергоснабжения, используют местные генерирующие системы, работающие на нефти, причем топливо необходимо завозить автотранспортом, по железной дороге или даже на вертолетах. По словам Э. Мерле-Берал, генерирование электричества с использованием ВИЭ вполне может конкурировать с такой системой в ценовом отношении, особенно при отмене субсидирования «импортируемого» топлива.
    Еще одной весьма перспективной областью применения ВИЭ в России с ее печально известным холодным климатом, добавляет Э. Мерле-Берал, является теплоснабжение. Так, котельные централизованной системы отопления можно перевести с нефти на биомассу. Это уже произошло в некоторых районах России и является общераспространенной практикой в других восточноевропейских странах.
    В прошлом году, после того как было объявлено об утверждении планов строительства крупных ветровых и солнечных электростанций, в российском секторе ВИЭ появились признаки оживления. Министерство энергетики РФ сообщило о том, что в районе Ейска на берегу Азовского моря, граничащего с Черным, уже определены подходящие площадки для строительства крупнейшей в стране ветровой электростанции. Государст­во инвестирует в эту электростанцию, которая будет подключена к энергосистеме, 200 млн долл. После пуска в эксплуатацию мощность электростанции составит 50 МВт, а в дальнейшем она увеличится до 100 МВт.
    По данным Российской ассоциации ветроиндустрии, ветровая энергетика в целом наращивает потенциал и готова набрать обороты, как только появится соответствующая законодательная база. Стадия разработки проектов завершена, а их суммарная мощность составляет 1700 МВт (на будущее заявлено еще 3 ГВт). Кроме того, Россия объявила о планах строительства в Кисловодске (Северный Кавказ) первой в стране крупной солнечной электростанции мощностью 12 МВт. Руководить этим проектом будет Государственная корпорация «Роснано».
    Иностранные компании, работающие в секторе чистой энергетики, прекрасно знают о потенциале России как рынка сбыта технологий и ноу-хау. Это относится прежде всего к гидроэнергетике. Возможно, кто-то не согласится с тем, что крупные ГЭС являются возобновляемым источником энергии, однако в стране с таким преобладанием ископаемых видов топлива вода — это ресурс, чище которого просто не бывает, а на долю ГЭС приходится около 20% установленной мощности.
    В советскую эпоху Россия была пионером гидроэнергетики, однако в период политических реформ 1990-х гг. этот сектор пришел в упадок и сейчас нуждается в огромных инвестициях для проведения капитального ремонта и модернизации объектов. С этой целью во второй половине 2010 г. ОАО «РусГидро» — компания с конт­рольным пакетом акций, принадлежащим государству, которая доминирует в российской гидроэнергетике, подписала соглашения о сотрудничестве с компаниями, в том числе с Alstome (Франция) и Voit Hydro (Германия). Эти соглашения по широкому кругу вопросов предусматривают модернизацию дейст­вующих объектов, изучение новых возможностей для развития и создание в России предприятий по производству и поставке гидроэнергетиче­ского оборудования.
    Внедрение технологий и производство оборудования — это главное условие достижения общеэкономических целей страны в процессе реализации объявленной Д. Медведевым программы модернизации. Именно поэтому Россия особенно тепло приветствовала соглашение о создании совместного предприятия для производства компонентов ветровых турбин, которое подписали в прошлом году концерн «Сименс», ГК «Ростехнологии» и ОАО «РусГидро».
    С учетом скептицизма, существующего в стране с такими богатыми запасами полезных ископаемых, самым сильным аргументом в пользу ВИЭ могут оказаться новые рабочие места, возможности экспорта и прочие экономические выгоды, связанные с новыми направлениями энергетики.