«Огромный “энергетический аппетит” России необоснован и существенно превышает реальные нужды экономики»

 

Автор

Надеждин Евгений, Исполнительный директор Международного центра устойчивого энергетического развития (МЦУЭР) под эгидой ЮНЕСКО

 

    Интервью с исполнительным директором Международного центра устойчивого энергетического развития (МЦУЭР) под эгидой ЮНЕСКО Евгением Надеждиным
    ЭР: Евгений Вячеславович, какие направления в области энергоэффективности и энерго­сбережения в нашей стране наиболее перспективные? Каких результатов следует ожидать от реализации этого вектора развития?
    Е. Н.: В России вопрос энергоэффективности приобрел государственное значение и стал активно обсуждаться после выхода в июне 2008 года Указа Президента РФ «О некоторых мерах по повышению энергетической и экологической эффективности российской экономики». Утвержденный в 2009 году Федеральный закон «Об энергосбережении и о повышении энергоэффективности...» создал правовую базу для практической реализации этого направления. Принятие данного закона — фактически официальное признание наличия проблемы неэффективного использования энергии и его негативного влияния на экономику и экологию, также впервые было заявлено о готовности ее решать. Ранее каких-то серьезных и конкретных шагов в этой области не предпринималось, что превратило отечественную экономику в одну из самых энергорасточительных и отсталых в вопросах энергоэффективности. Экспертами группы Всемирного банка проведено исследование, согласно которому Россия занимает шестое место в мире по масштабам энергопотребления, тратя больше энергии на единицу ВВП, чем любая из стран мира. Потребление энергии в РФ по паритету покупательной способности приблизительно в 2,5—3 раза выше, чем в других развитых государствах. Иными словами, огромный «энергетический аппетит» России необоснован и существенно превышает реальные нужды экономики, что свидетельствует о значительном потенциале энергосбережения, который у страны есть и который она может и должна использовать.
    Существенное снижение конечного потребления энергии может быть достигнуто в ЖКХ, промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве. С точки зрения энергоэффективности, безусловно, самым перспективным направлением для России является сектор ЖКХ, после которого следует промышленный сектор. Здесь наибольшая часть потенциальной экономии энергии должна быть достигнута в результате мер по повышению энергоэффективности в системах отопления и горячего водоснабжения. Модернизация существующих жилых зданий способна принести экономию от 30 до 60%, систем горячего водоснабжения — около 12%. Однако о какой бы сфере ни шла речь, на любом этапе повышения энергоэффективности, например при производстве энергии, ее транспортировке и потреблении, можно получить определенный результат. Говоря о потреблении, мы имеем в виду внедрение систем учета и контроля, что напрямую не повышает энергоэффективность, но позволяет оценить потери и потенциал эффективности. На данной стадии необходимо в ускоренном темпе и в массовом порядке проводить установку счетчиков, что поможет определить, на каком конкретно этапе происходят основные потери. Наряду с этим требуется форсировать принятие организационных мер, а именно оптимизировать систему управления в ЖКХ, на транспорте и в промышленности. Именно перечисленные способы повышения энергоэффективности должны стать первоочередными.
    Приоритетный объект проведения политики энергоэффективности, особенно на первых этапах, — бюджетная сфера. Технический потенциал энергосбережения только на объектах здравоохранения составляет 60%, в образовательных учреждениях — до 80%. Так, во многих российских школах системы освещения не модернизировались на протяжении 40—50 лет. То же самое касается и систем отопления. Отсутствие должного уровня энергоэффективности в бюджетном кластере ведет к нерациональному расходованию средств бюджета.
    На долю бюджетных организаций приходится приблизительно 9% совокупного конечного потребления энергии в целом по стране. С одной стороны, это не такой уж высокий показатель, с другой — пока государство как собственник не наведет порядок в своем хозяйстве, тема энергоэффективности широкого резонанса не получит, и все преобразования превратятся в вялотекущий процесс, ускорить который смогут только принудительные меры. Иными словами, государство должно выделить финансовые средства на реализацию проектов по энергосбережению в бюджетной сфере и показать, что инвестиции в энергоэффективность выгодны и достаточно быстро окупаются.
    Пока данная тема привлекает не всех, поскольку конкретных практических примеров крайне мало. Кроме того, необходима планомерная и тщательно продуманная пропаганда, в том числе и на государственном уровне. Реализовав потенциал повышения энергоэффективности, Россия добьется экономии энергоресурсов в объеме, эквивалентном приблизительно 300 млн тонн нефти в год, что сопоставимо с масштабом совокупного потребления первичных энергоресурсов таких стран, как Франция и Великобритания, или около 2% всего мирового производства энергоресурсов.
    ЭР: На какие виды топлива, по вашему мнению, нужно делать ставку в России, чтобы существенно снизить энергоемкость ВВП?
    Е. Н.: Природные углеводороды — газ и нефть — имеют достаточно большие запасы и вопреки прогнозам еще долго будут востребованы и не исчерпаны. Вопрос в цене, а она скорее всего будет только расти. Кроме того, переработка сырой нефти — энергоемкий процесс, для которого нужно электричество, получаемое в том числе и из угля. Последний, наоборот, недооценен, и в России ему все меньше уделяется внимания. И совершенно напрасно. Уголь считается топливом будущего — разработаны современные технологии, позволяющие производить его переработку и сжигание с минимальной нагрузкой на окружающую среду. В 1984 году была принята госпрограмма развития ТЭК СССР, в ней расставлены территориальные приоритеты использования различных источников энергии. Особый акцент был сделан на создании Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса, развитие которого базировалось на богатых месторождениях угля в данном регионе. Но, к сожалению, в 1990-е годы реализация этого проекта была приостановлена.
    Необходимо также задаться вопросом, что и где использовать. Например, в таких отраслях промышленности, как химическая, нефтехимическая, производство строительных материалов, целесообразно применение газа в качестве сырья для выработки конечного продукта, а не в качестве топлива. Также не получило должного признания и биотопливо, вместе с тем древесные отходы можно использовать для производства тепла и электроэнергии, как это делается в Финляндии и Швеции.
    ЭР: Какие факторы, на ваш взгляд, препятствуют повышению энергоэффективности российской промышленности?
    Е. Н.: В первую очередь это дешевый газ. В России бoльшая часть электроэнергии имеет «газовое» происхождение. Цены на газ у нас значительно ниже, чем в Европе, что помогает многим отраслям российской промышленности удерживать определенные конкурентные преимущества. Иными словами, проблема энергоэффективности еще не стоит особо остро, что объясняет некую пассивность инвестирования промышленников в соответствующие программы. Однако в масштабах страны экономить энергию в разы дешевле, чем создавать новые мощности по ее выработке. Причем на начальных этапах повышение энергоэффективности — это проекты, которые достаточно быстро окупаются. Так или иначе отсутствие активной позиции промышленного сектора в этих вопросах рано или поздно обернется большими проблемами, обусловленными резким скачком цен на газ и, как следствие, значительным ростом себестоимости выпускаемой продукции. В этих условиях не реализовавшие потенциал энерго­сбережения производители рискуют значительно утратить свои позиции на рынке. Совершенно очевидно, что рост цен на газ лишит российских промышленников серьезного конкурентного преимущества. Есть и другая причина, препятствующая повышению энергоэффективности в промышленности: недооцененный собственниками и топ-менеджментом потенциал энергосбережения либо их весьма консервативное отношение к данному вопросу. В целом же можно сказать, что развитие энергоэффективности в стране тормозит недостаток информации, мотивации и опыта финансирования проектов в этой сфере.
    ЭР: Какие действия в наибольшей степени способствовали бы привлечению частных инвестиций для решения проблемы повышения энергоэффективности отечественной экономики? Какова роль государства в этом вопросе?
    Е. Н.: Согласно данным исследования Всемирного банка, для реализации потенциала повышения энергоэффективности необходимы инвестиции частных и государственных организаций в размере 320 млрд долл. Эксперты уверены, что российская экономика от воплощения намеченных энергосберегающих проектов получит экономию в размере 240 млн куб. м природного газа в год, 89 млн тонн угля и 43 млн тонн сырой нефти, или 80 млрд долл. в год, а потраченные миллиарды окупят себя через четыре года.
    Государство в деле повышения энергоэффективности — важнейший игрок, без него реализовать имеющийся потенциал невозможно. Но пока его роль в этих вопросах невелика — тот объем финансового участия, который государство определило для себя, проблемы не решит. На ближайшие 10 лет планируется выделить из бюджета около 4,5 млрд долл., что совершенно не сопоставимо с экономией в 320 млрд. Для привлечения западных инвестиций нужны госгарантии, которые сегодня не соответствуют должному уровню потребностей в финансировании проектов в сфере энергосбережения и энергоэффективности. Что касается финансовых институтов, в настоящее время ориентированных на извлечение дохода от финансовых операций, то вкладывать средства в долгосрочные проекты реального сектора экономики им не столь выгодно. На Западе государство занимает более активную позицию в решении задачи энергоэффективности, и уровень финансирования проектов в этой сфере очень высокий. России в первую очередь требуется освобождение от таможенных пошлин (или их снижение) на ввоз энергоэффективного оборудования. Безусловно, большую роль сыграли бы налоговые льготы для организаций, активно внедряющих энергосберегающие технологии. Для бюджетной сферы можно было бы разработать специальные бонусные программы, например какую-то часть сэкономленных средств направлять на стимулирование сотрудников, реализацию социальных программ или улучшение условий труда. Сегодня подобные механизмы стимулирования, особенно в бюджетной сфере, отсутствуют. Есть только «дубинка». Российский бизнес лишь убеждают, что стимулом для него должна стать экономия собственных средств, которую он получит, инвестируя в энергоэффективность.
    ЭР: Какой международный опыт является наиболее продуктивным в области повышения энергоэффективности? Какие проекты, по вашему мнению, наиболее интересны для реализации?
    Е. Н.: Каждая страна имеет свои особенности, поэтому при оценке международного опыта, особенно в сфере повышения энергоэффективности, надо учитывать такие факторы, как, например, менталитет, государственная политика или климатические условия и географическое положение. Многие государства, в частности США, Япония, страны Евросоюза, занимаются проблемой энергоэффективности не один десяток лет и значительно преуспели в этой области, следуя своим индивидуальным путем.
    Хотелось бы отметить, что к России целиком и полностью не применим опыт ни одной страны. Соответственно, мы можем говорить только о каких-то конкретных областях, для которых зарубежный опыт приемлем, и здесь поле для выбора достаточно широкое. Например, Дания имеет отличные наработки повышения энергоэффективности в теплоснабжении. Наша страна вполне способна перенять опыт датчан в строительстве теплотрасс, а также воспользоваться технологиями учета и контроля подачи и расхода тепла. Во Франции энергосбережением занимается отдельная госструктура, которая отслеживает технологии, разрабатывает регламенты и т. д. Мы могли бы создать специализированную независимую организацию, которая взяла бы на себя функцию контроля энергоэффективности. Опыт Финляндии и Швеции интересен с точки зрения применения биомассы в производстве энергии. Огромный опыт повышения энергоэффективности в промышленности накоплен Японией. Интересны энергоэффективные технологии в ТЭК США, особенно в производстве энергии. Кроме того, США — родоначальник энергосервисных компаний, которые особенно преуспели в бюджетной сфере.
    В современном мире энергосервисный договор — основной механизм реализации потенциала энерго­сбережения, включая оказание услуг по проектированию, приобретению, финансированию, монтажу, пусконаладке, эксплуатации, техобслуживанию и ремонту энергосберегающего оборудования на конкретном объекте, то есть «под ключ». Как правило, энергосервисная компания несет расходы по осуществлению мероприятий, направленных на повышение энергоэффективности в обмен на долю экономии, получаемой в результате реализации этих мероприятий в течение определенного времени.
    Начиная с 1990-х годов опыт американцев успешно переняли европейцы. Слабые попытки сделаны и в России, но до реального влияния энергосервисных контрактов на процесс повышения энергоэффективности в нашей стране еще очень далеко. По-настоящему они могут быть действенны лишь в том случае, если энергосервисная компания обладает солидным опытом управления финансовыми потоками, имеет высококвалифицированных финансистов в штате, отличную кредитную историю и, конечно же, безупречную репутацию в банковском секторе. С одной стороны, Россия значительно отстала в области энергоэффективности, а с другой — на базе успешного международного опыта и при государственной поддержке есть шанс совершить быстрый и качественный скачок в этом направлении.