Еще раз о методических основах расчета уровней надежности и качества услуг сетевых организаций

Рубрика:

Рынок и право

 

Авторы

Эдельман Валерий, Исполнительный директор ОАО «Экономтехэнерго», д. э. н., профессор

Фраер Илья, Главный научный сотрудник ОАО «Экономтехэнерго», к. т. н., с. н. с.

 

    В предлагаемой статье мы попытались дать критический анализ и оценку возможности практического использования документа, утвержденного приказом Минэнерго России от 29.06.10 г. № 296 и озаглавленного «Методические указания по расчету уровня надежности и качества поставляемых товаров и оказываемых услуг для организации по управлению единой национальной (общероссийской) электрической сетью и территориальных сетевых организаций».
    Ни одна из публикаций последних лет, посвященных различным проблемам электроэнергетики, не обходится без использования в том или ином контексте понятия надежности, относящегося либо к работе или развитию отрасли, либо к ее объектам или элементам, либо к системе электроснабжения потребителей, либо к услугам сетевых организаций по передаче электрической энергии. И такая связь понятий является вполне обоснованной, ибо электроэнергетика — как инфраструктура экономики и обеспечения жизнедеятельности населения — представляет несомненную ценность, но лишь при условии высокого уровня надежности ее функционирования.
    К сожалению, понятие надежности сегодня чаще всего упоминается в связи с актуальными тенденциями, касающимися модернизации отрасли и построения активно-адаптивных (или интеллектуальных) сетей. В реальности же целевой направленностью деятельности субъектов рынка электроэнергии в значительной мере стала коммерческая успешность любой ценой и зачастую в ущерб надежности электроснабжения потребителей. При этом все меньшая роль в решении проблемы надежности отводится человеческому фактору, хотя его важность в предотвращении аварий и катастроф была особо подчеркнута руководителем страны на совместном заседании Совета безопасности и президиума Госсовета РФ еще семь лет назад1.
    В последние годы Правительством РФ был принят ряд документов [1—3], установивших порядок перехода к регулированию тарифов на услуги по передаче электрической энергии с применением метода доходности инвестированного капитала (rab). В целях повышения роли человеческого фактора в электро­энергетике указанными документами предусмотрена ежегодная корректировка регулирующими органами необходимой валовой выручки (НВВ) сетевых организаций, позволяющая обеспечивать соответствие тарифов на оказываемые услуги уровням надежности и качества этих услуг — иначе говоря, создан экономический стимул к улучшению работы персонала сетевых предприятий. Министерству энергетики РФ поручалось по согласованию с Федеральной службой по тарифам и Министерством экономического развития РФ разработать и утвердить соответствующую методику расчета уровней надежности и качества сетевых услуг.
    Следует отметить высокую значимость принятых Правительством РФ решений по переходу на новый, более прогрессивный метод тарифо­образования, предусматривающий повсеместный ввод в практику одного из эффективных механизмов экономического управления надежностью электроснабжения. Вместе с тем, по нашему мнению, долгожданный документ, утвержденный приказом министра энергетики [4], оказался непригодным по ряду причин для выполнения возлагавшейся на него миссии. Ниже представлены наиболее важные из этих причин, которые рассмотрены в порядке, соответствующем последовательности его основных разделов.
    Анализ раздела по определению уровня надежности услуг
    Основной недостаток «Методических указаний…» (далее — МУ) состоит в том, что в п. 2.2 в качестве показателя надежности сетевых услуг принят «показатель средней продолжительности прекращений передачи электрической энергии в каждом расчетном периоде регулирования, который определяется по формуле:
    Пп = Тпр / Nтп , (1)
    где Тпр — фактическая суммарная продолжительность всех прекращений передачи электрической энергии в отношении потребителей услуг за расчетный период регулирования, ч; Nтп — максимальное за расчетный период регулирования число точек присоединения потребителей услуг к электрической сети электросетевой организации».
    Между тем оценка надежности, производимая на основании одного только этого показателя, априори предполагает, что уровень надежности никак не связан со степенью ущерба, наносимого потребителю перерывом в поставке электроэнергии, то есть с ключевым критерием оценки потребителем значимости сетевых услуг как самостоятельного товара на рынке электроэнергии.
    Следует отчетливо понимать, что значение показателя, определяемого в МУ формулой (1), не зависит ни от величины отключенной нагрузки, ни от категории потребителя, ни от степени внезапности отключения. В результате получаем: прекращение (с предварительным уведомлением) электроснабжения на 24 часа лишь одного бытового потребителя в сельской местности с небольшой осветительной нагрузкой и энергопринимающим устройством, имеющим индивидуальную точку присоединения к электрической сети ТСО, окажет существенно большее влияние на величину данного показателя, чем внезапное отключение крупного промышленного предприятия, оборонного объекта или целого города на срок продолжительностью 1 час. А это означает, что надбавку к необходимой валовой выручке за повышение уровня надежности услуг сетевая организация заслужит «на законном основании», сократив в очередном расчетном периоде продолжительность перерыва электроснабжения указанного бытового потребителя на 2 часа, даже несмотря на увеличение продолжительности отключения любого из других названных объектов на 1 час.
    Как видно на данном примере, расчет показателя надежности с помощью формулы (1) является грубым искажением вполне рациональной идеи создания инструмента экономической мотивации сетевых организаций к повышению уровня надежности оказываемых ими услуг.
    Авторы настоящей статьи уже излагали в печати [5] свое видение методических основ расчета уровней надежности и качества услуг сетевых организаций для использования при реализации нового метода тарифообразования rab. Нам представляется, что показатель уровня надежности сетевых услуг должен в обязательном порядке учитывать тяжесть последствий для каждого потребителя каждого прекращения поставки электроэнергии в точке присоединения. Установленный же в МУ показатель, определяемый по формуле (1), не отражает реального совокупного эффекта, ради которого потребители готовы будут оплачивать сетевые услуги по повышенному тарифу.
    Анализ раздела по определению качества услуг
    Существенные претензии могут быть высказаны и в отношении показателей качества услуг и порядка расчета их значений. Это наименее внятно изложенная часть документа. Представляется неудовлетворительным установленное в п. 3.1.1 МУ ограничение оценки качества услуг, оказываемых организацией по управлению ЕНЭС (далее — ФСК), одним показателем (Птпр), определяемым, как сказано в тексте, «исходя из выполнения заявок на технологическое присоединение к сети».
    Здесь возникают два вопроса. Во-первых, почему в перечне показателей качества обслуживания достаточно солидных клиентов в составе свыше 120 организаций, имеющих присоединение к ЕНЭС, являющихся контрагентами ФСК и непосредственными потребителями услуг по передаче, которые, как известно, и составляют основное содержание деятельности этой федеральной компании, не нашлось места ни одному показателю для оценки качества данной деятельности? Во-вторых, почему, судя по названиям показателей Nпд и Nнпд формулы (2) МУ, приведенной ниже, значение показателя Птпр определяется не на основе продекларированного в п. 3.1 «выполнения заявок на технологическое присоединение к сети», а исходя из разности значений двух не связанных по существу показателей, каждый из которых имеет лишь отдаленное отношение к выполнению заявок на технологическое присоединение?
    Из-за размытости понятий претензии вызывает и сама формула (2) МУ, предлагаемая для определения «значения показателя качества услуг ФСК:
    Птпр = Nзаяв / max(1, Nпд – Nнпд), (2)
    где Nзаяв — число заявок на технологическое присоединение, поданных заявителями в соответствии с требованиями нормативных правовых актов в соответствующий расчетный период регулирования, шт.; Nпд — число направленных по указанным заявкам проектов договоров на осуществление технологического присоединения в соответствии с установленным порядком заключения договора на осуществление технологического присоединения, шт.; Nнпд — число проектов договоров на осуществление технологического присоединения по указанным заявкам, направленных с нарушением установленных сроков, шт.».
    Вызывает некоторое удивление конструкция формулы (2), расчет по которой будет представлять для пользователя определенную сложность. В соответствии с ее написанием, по-видимому, следует догадаться, что из двух членов, представленных в скобках через запятую, следует выбрать член, имеющий большее значение. Авторы не настаивают на таком варианте отгадки логики ее формирования, поскольку возможны и другие версии. Далее — после получения частного от деления — у пользователя МУ возникнет последний связанный с этой формулой вопрос: что же означает полученный результат и насколько объективна вычисленная таким образом общая оценка качества услуг ФСК?
    В отношении самого показателя Nнпд следует добавить, что с учетом установленной в п. 3.1.1 МУ возможности корректировки срока «по причине необходимости получения дополнительных сведений для обеспечения соответствия ее требованиям нормативных правовых актов» данный показатель вообще нельзя признать объективным и пригодным для использования в целях оценки качества услуг ФСК, поскольку благодаря этому обстоятельству сетевая организация сможет всегда найти благовидный предлог для переноса срока и, естественно, без какого-либо формального нарушения его.
    Установленная п. 3.2.8 МУ процедура балльной оценки представляется предельно усложненной для практического использования и не вполне логичной. Сложность ее связана с ничем не обоснованным выделением шести из семи показателей формы 2.2 Приложения № 2, подлежащих оценке вроде бы по трехбалльной шкале и вместе с тем в долях балла. Для введения таких исключений в процедуру оценки в тексте МУ должны быть представлены соответствующие обоснования целесообразности выделения показателей двух групп формы 2.2 из всех показателей трех форм (2.1—2.3) Приложения № 2, используемых для расчета значений индикаторов качества. Попутно следует заметить, что занижение оценок выделенных показателей в среднем в шесть раз по сравнению с номинальными балльными оценками всех остальных показателей даст существенно и неоправданно заниженную величину в баллах индикатора исполнительности, расчет которого производится в форме 2.2.
    Требует разъяснения п. 3.2.8 и в отношении логики учета характера зависимости «величины графы 4 форм 2.1—2.3 Приложения № 2 к настоящим Методическим указаниям… от значения величины графы 2 форм 2.1—2.3 Приложения № 2 к настоящим Методическим указаниям». Прямой характер этой зависимости в любом случае ни у кого не вызывает сомнений. Он определен формулой расчета величины показателя графы 4, приведенной в оголовке данной графы. Но, может быть, разработчики имели в виду какую-то другую зависимость? Ее следовало бы четко прописать в МУ.
    Необходимо отметить и некоторую алогичность принятой в МУ процедуры балльной оценки показателей качества, состоящую в нетрадиционности реализации. Обычно, если оценка какого-либо качества устанавливается по балльной шкале и не оговаривается характер зависимости качества от величины оценки, то изначально имеется в виду прямая зависимость количественной оценки от уровня качества: чем выше уровень качества оцениваемого показателя, тем выше оценочный балл. Здесь же вопреки логике наблюдается ничем не обусловленная обратная картина, что создает неудобство в осуществлении расчетов и восприятии их результатов.
    Анализ установленного порядка определения плановых и фактических значений показателей надежности и качества услуг
    Недостаточная четкость и логичность просматриваются в изложении п. 4.1 МУ, где описана процедура определения плановых значений (Пплt,i) каждого (i-го) используемого в МУ показателя надежности и качества услуг на каждый расчетный период регулирования t. Применительно ко второму долгосрочному периоду регулирования предлагаются два варианта расчета этих значений: «при отсутствии корректировки НВВ по формуле:
    Пплt,i = Пплt-1,i ? (1 – р) (4)
    и при ее осуществлении по формулам:
    Пплt,i = Пфt-2,i; (4.1)
    (4.2)
    где Пплt,i — устанавливаемое регулирующим органом плановое значение по каждому показателю надежности и качества услуг i на расчетный период регулирования t; Пфt-2,i — среднее фактическое значение показателя уровня надежности или качества оказываемых услуг i по расчетному периоду регулирования t–2 и предшествующим расчетным периодам; ni — число расчетных периодов регулирования, по которым используются отчетные данные для установления плановых значений на расчетный период регулирования t, причем ni ? 5, но не ранее 2007 г.; Пt,i — фактические значения показателей надежности и качества оказываемых услуг, рассчитанные по формулам (1)—(3) настоящих методических указаний на каждый расчетный период регулирования t; p — темп улучшения показателей надежности и качества услуг, определяемый обязательной динамикой улучшения фактических значений показателей».
    При этом не сказано, о какой корректировке НВВ идет речь, в связи с чем, когда и в каком размере она произведена. Более того, в предлагаемых формулах весьма сложно увидеть отражение особенностей, касающихся наличия либо отсутствия корректировки НВВ. В представленном написании формул (4), (4.1) и (4.2) учитываются соответственно лишь факторы наличия/отсутствия неизменности фактического значения рассматриваемого показателя за предыдущие расчетные периоды регулирования независимо от причин их стабильности или изменчивости. При этом вызывает серьезное сомнение корректность формул (4.1) и (4.2) в части применения планового коэффициента улучшения (1–p) к каждому фактическому значению, а не однократно к их среднему значению за учитываемый многолетний период.
    Кроме того, целесообразно более четко определиться с названием показателя Пплt,i применительно к рассматриваемым формулам, поскольку, как сказано выше, он представляет собой «устанавливаемое регулирующим органом плановое значение», хотя фактически является определяемым. Следует заметить, что термины «определяемое» и «устанавливаемое» в данном контексте в сочетании с термином «регулирующий орган» далеко не тождественны, и использование каждого из них имеет свою смысловую специфику.
    Вопросы возникают и в отношении коэффициента «p», характеризующего «темп улучшения показателей надежности и качества услуг, определяемый обязательной динамикой улучшения2 фактических значений показателей». Прежде всего следовало бы пояснить, почему в МУ величина установленного для него значения является постоянной вне зависимости от факта и размера включаемых в НВВ расходов в истекшем расчетном периоде, направленных на поддержание (повышение) уровней надежности и качества услуг, в том числе связанных с выполнением инвестиционной программы. Ведь именно в учете данного фактора должно быть основное предназначение упомянутого коэффициента. Здесь же нельзя не высказать замечание и относительно величины этого коэффициента в размере 1,5% в год. Подобная динамика обеспечит темп улучшения показателей лишь на 7,5% за пять лет.
    Для сравнения: в зарубежной практике (США), где аналогичные стандарты нормативных документов действительно обладают целевой направленностью на повышение надежности и качества сетевых услуг, величина этого коэффициента сразу для двух показателей надежности — SAIFI и SAIDI, определяющих соответственно среднюю частоту и продолжительность отключений в расчете на одного потребителя, — установлена в размере 10% за три года для всех энергокомпаний и 20% за два года для пяти энергокомпаний с наихудшими показателями в каждом штате.
    Пояснения требует и трактовка термина «неулучшаемое значение показателя» в сноске (1) — в частности, о каких показателях и каких значениях идет речь. По нашему разумению, к ним не могут относиться показатели, определяемые по формулам (1)—(3). Данное примечание, как следует догадаться, применимо только к отдельным показателям, характеризующим индикаторы качества обслуживания клиентов ТСО. И действительно, в соответствии с п. 3.2.5 МУ расчет плановых значений параметров (критериев) на очередной период регулирования предлагается осуществлять отдельно по каждому параметру (критерию) на основе фактических данных графы 2 форм 2.1—2.3 Приложения № 2 согласно положениям п. 4.1 раздела 4 МУ и по тем же формулам (4)—(4.2).
    Наряду с приведенным конкретным указанием вызывает полное недоумение «предположение» п. 3.2.6, представленное «для целей определения плановой оценки по каждому параметру (критерию)», о том, «что прогнозируемое фактическое значение параметра (критерия) равно его плановому значению на соответствующий расчетный период регулирования». По содержанию данного пункта возникает множество вопросов, в том числе: что подразумевается под термином «прогнозируемое фактическое значение»; почему при определении плановой оценки применена формулировка, регламентирующая оценку прогнозируемого фактического значения по его плановой величине; и наконец, как все же определять плановые значения каждого параметра (критерия) — в соответствии с положениями раздела 4 МУ или путем приравнивания значения одного из показателей другому показателю?
    Возвращаясь к названным выше формулам (4)—(4.2), обратим внимание на тот факт, что они с участвующими в них показателями в чистом виде не предназначены для расчета плановых значений параметров (критериев), и здесь пользователю предоставляется полная свобода самостоятельного приведения их к виду, пригодному для использования в отношении новых показателей, исчисляемых в натуральных единицах (шт., % и т. д.), и отбора тех из них, что требуются в каждом конкретном случае.
    Но даже при правильном определении плановых величин всех параметров (критериев), характеризующих индексы качества услуг ТСО на все расчетные периоды долгосрочного периода регулирования, найденных значений все же окажется недостаточно для установления на их основе плановых оценок в баллах каждого индикатора качества и в целом показателя уровня качества услуг для тех же периодов, поскольку их поиск, согласно методологии п. 3.2 МУ, невозможен без фактических значений параметров (критериев), характеризующих индексы качества услуг ТСО, которые попросту отсутствуют на этапе планирования.
    Для решения проблемы планирования в п. 4.1 предлагается плановые значения каждого из трех рассматриваемых в МУ показателей надежности и качества услуг, в том числе и определяемого по формуле (3) на каждый расчетный период регулирования первого долгосрочного периода регулирования, рассчитывать по формулам (4.1) и (4.2). При этом для первого расчетного периода регулирования требуется приравнивать плановые значения средним фактическим значениям соответствующих показателей за любой предшествующий период продолжительностью не более пяти лет.
    На наш взгляд, допущенную здесь возможность установления планового значения по имеющимся фактическим данным за неполный расчетный период с приведением до значений за полный период нельзя назвать корректной, тем более без какого-либо ограничения минимальной продолжительности неполного периода.
    К некорректному следует отнести и содержащееся в п. 4.1 утверждение о том, что плановые значения индикаторов качества, а также плановое значение показателя уровня качества услуг определяются для ТСО согласно положениям п. 3.2 МУ, что на самом деле не соответствует действительности. Таких положений в указанном пункте не существует.
    И здесь представляется своевременным проанализировать корректность предлагаемого для расчета всех показателей, в том числе определяемого по формуле (3), единого метода планирования их значений на долгосрочный период регулирования по формулам (4), (4.1) и (4.2). Прежде всего, величина, рассчитываемая по формуле (3), не является показателем, характеризующим абсолютное значение фактора, именуемого качеством услуг ТСО, а представляет собой уже завершенную оценку в баллах, полученную (согласно процедуре, изложенной в разделе 3 МУ) на основе анализа соотношений фактически достигнутых за истекший расчетный период регулирования и установленных регулирующим органом на этот же период плановых значений всех параметров (критериев). Таким образом, в МУ для данного показателя предлагается использование двухступенчатого планирования, то есть исчисление показателя, построенное на плановых значениях всех его составляющих с применением на каждой ступени одних и тех же формул (4), (4.1), (4.2), содержащих рассмотренный выше коэффициент «р».
    Правомочность и прозрачность такого способа планирования вызывает серьезные сомнения, которые усиливаются еще и тем обстоятельством, что при планировании значений отдельных составляющих, характеризующих показатель (3), для части этих составляющих, как установлено выше, указанный коэффициент динамики улучшения в случае достижения ими неулучшаемых значений не применяется. В то же время в отношении самого показателя (3) такое ограничение отсутствует. Этим изначально закладывается неизбежная нестыковка получаемого непосредственно по формулам (4), (4.1), (4.2) планового значения данного показателя и его оценки через плановые значения составляющих. При равенстве фактических значений параметров (критериев) их плановым значениям плановое значение показателя (3) в баллах, определенное непосредственно по формулам (4), (4.1) и (4.2), в силу изложенной выше причины всегда будет лучше балльной оценки этого показателя, рассчитанной на основе плановых значений составляющих по методике раздела 3 МУ.
    Недоумение вызывают пп. 4.2—4.4 МУ, посвященные оценке степени достижения сетевой организацией планового значения показателя уровня надежности и качества оказываемых услуг. В целом по существу содержащихся в них положений следует отметить, что включение такой оценки в настоящий документ представляется неправомерным, поскольку осуществление ее, согласно п. 3 Постановления Правительства РФ [2], является полностью прерогативой «Методических указаний по расчету и применению понижающих (повышающих) коэффициентов, позволяющих обеспечить соответствие уровня тарифов, установленных для организаций, осуществляющих регулируемую деятельность, уровню надежности и качества поставляемых товаров и оказываемых услуг».
    В соответствии с п. 4. «Положения об определении применяемых при установлении долгосрочных тарифов показателей надежности и качества поставляемых товаров и оказываемых услуг», утвержденного указанным выше ПП РФ, задача рассматриваемых МУ должна ограничиваться разработкой «перечня показателей надежности и качества оказываемых услуг, порядка расчета их значений, а также порядка расчета обобщенного показателя надежности и качества оказываемых услуг, используемого при осуществлении корректировки цен (тарифов), установленных на долгосрочный период регулирования, связанной с отклонением фактических значений показателей надежности и качества оказываемых услуг от плановых, для электросетевых организаций». И по­этому представленный в разделе 5 МУ обобщенный показатель надежности и качества оказываемых услуг может нести в себе лишь объективную информацию о точном соотношении фактического и планового значений каждого из показателей. Оценка же величины расхождения этих значений должна производиться на этапе корректировки цен (тарифов).
    Следует обратить внимание и на допущенную в п. 4.2 небрежность в изложении материала. Выражение в скобках (1+К) здесь именуется коэффициентом, а К — процентом допустимого отклонения. При этом лишь ознакомившись с п. 4.3, можно догадаться, что К на самом-то деле является не процентом, а коэффициентом допустимого отклонения, которому действительно присваиваются значения в процентах. И теперь после первой догадки пользователь должен второй раз сообразить, что в формулах п. 4.2 значение К следует подставлять не в процентах, а в долях единицы, эквивалентных назначенным процентам. Далее, разобравшись с этим вопросом, остается лишь умиляться углубленной, но ничем не обоснованной (и вряд ли имеющей какой-либо смысл для решения основной задачи) детализации присваиваемых К значений с многоуровневой дифференциацией: по видам сетевых организаций; по видам показателей; по временным показателям осуществления перехода к регулированию цен (тарифов) на услуги по передаче электрической энергии в форме долгосрочных тарифов на основе долгосрочных параметров регулирования деятельности; по продолжительности работы в данной системе регулирования цен (тарифов). Не менее подробным и ничем не оправданным является и предусмотренное в документе «описание» динамики снижения значения коэффициента по годам до пределов, также дифференцированных в зависимости от вида сетевых организаций. Единственным реальным «эффектом» такой детализации станет лишь полная запутанность расчетов, многочисленные ошибки в их осуществлении и потеря «прозрачности» полученных результатов.
    Небрежность допущена и в последнем пункте МУ под номером 5.2, где указано, что «расчет обобщенного показателя уровня надежности и качества оказываемых услуг производится в соответствии с формой 5.1 Приложения № 5». Поиск формы и Приложения под означенными номерами не дает положительного результата, поскольку на самом деле эта форма существует под номером 4.2 Приложения № 4, а Приложение № 5 просто отсутствует.
    Анализ табличных форм приложений
    Ряд претензий необходимо высказать и в отношении контентной части табличных форм приложений к МУ. Представляются абсолютно неясными цель и содержание информации, которую требуется включить по каждому из показателей уровней надежности и качества услуг в графы, именуемые «Мероприятия, направленные на улучшение показателя3» и «Описание (обоснование)» формы 1.3 Приложения № 1 МУ (тем более с учетом сноски). Согласно сноске, информация приводится справочно, соответствующим образом обосновывается, но никак не используется при формировании плановых показателей. Обращает на себя внимание и вопиющая небрежность, допущенная в наименовании показателя уровня качества оказываемых услуг (Птпр), где он назван «показателем качества предоставления возможности технологического присоединения (Птпр)», а также в наименовании показателя (Птсо), ошибочно названного здесь «показателем уровня качества оказываемых услуг территориальных сетевых организаций (Птсо)», то есть не конкретной ТСО, а какой-то группы их.
    Представляется весьма сомнительной и ничего не выражающей производимая в пп. 5.1, 6.1, 6.2 формы 2.1; пп. 5.1, 6.2, 7.1 формы 2.2 и пп. 2.1—2.5 формы 2.3 Приложения № 2 оценка параметров (критериев) качества «в процентах от общего количества поступивших обращений», так как под термином «обращение» можно понимать и запрос, и претензию, и жалобу, и отзыв, и предложение, и даже благодарность. Но особо среди них следует выделить предлагаемый в п. 2.4 формы 2.3 способ оценки «количества обращений потребителей услуг с указанием на ненадлежащее качество услуг, оказываемых ТСО, поступивших в соответствующий контролирующий орган исполнительной власти, в процентах от общего количества поступивших обращений». Для завершения приведенной фразы напрашивается вопрос: поступивших кому — ТСО или контролирующему органу, а также что это за орган? Ответов на эти вопросы в МУ нет.
    Неубедительным выглядит параметр (критерий) качества п. 2.3 формы 2.2 Приложения № 2 МУ, оценивающий «количество случаев отказа от заключения и случаев расторжения потребителем услуг договоров оказания услуг по передаче электрической энергии в процентах от общего количества заключенных ТСО договоров с потребителями услуг (заявителями), кроме физических лиц», причем без рассмотрения причин, вызвавших отказ от договоров или их расторжение. Логика включения этого параметра (критерия), по-видимому, предполагает, что все подобные случаи происходят исключительно по причине неудовлетворенности потребителей (заявителей) качеством обслуживания. Но ведь, как известно, у потребителя услуг по передаче электроэнергии нет альтернативы в выборе ТСО, являющейся абсолютным монополистом. Кроме того, трудно вообразить ситуацию, когда ТСО в ответ на свое настойчивое предложение о предоставлении услуги получала бы отказ потребителя от заключения договора со ссылкой на низкое качество обслуживания. Неоднозначно здесь может восприниматься пользователем и оговорка «кроме физических лиц».
    Вызывает удивление предлагаемый способ оценки параметров (критериев) качества в пп. 3.1 и 4.1 формы 2.2 Приложения № 2 МУ, учитывающих нарушения ТСО требований (соответственно) «антимонопольного законодательства Российской Федерации, в том числе по фактам дискриминации потребителей услуг по доступу к услугам ТСО, а также по порядку оказания этих услуг» и «в части государственного регулирования цен (тарифов)», причем все это «в процентах от общего количества поступивших заявок на технологическое присоединение».
    Достаточно неопределенной характеристикой качества услуг ТСО выглядит и предлагаемая в п. 5.2 формы 2.3 приложения № 2 оценка «доли потребителей услуг, получивших возмещение убытков, возникших в результате неисполнения (ненадлежащего исполнения) ТСО своих обязательств, от числа потребителей, в пользу которых было вынесено судебное решение, или возмещение было произведено во внесудебном порядке, %».
    Можно сделать и ряд мелких замечаний по другим формам Приложений к МУ. Так, форма 2.4 Приложения № 2 озаглавлена «Предложения территориальных сетевых организаций по плановым значениям параметров (критериев), характеризующих индикаторы качества, на каждый расчетный период регулирования в пределах долгосрочного периода регулирования», что неверно отражает содержащуюся в ней информацию. Во-первых, эта форма предназначена для заполнения ее данными, касающимися одной конкретной ТСО; во-вторых, в нижней строке отводится место для включения плановых значений показателя уровня качества услуг ТСО, о чем не упоминается в названии формы. Попутно возникает вопрос: существует ли разница в показателях уровня качества услуг ТСО, плановые значения которых должны быть приведены здесь и в форме 1.3 Приложения № 1? Если же это один и тот же показатель, то требует разъяснения необходимость присутствия его значений в двух формах различных приложений.
    Неприемлемым представляется и введение в оголовок формы 2.4 Приложения № 2 в графе «Наименование показателя» подстрочной записи «Предлагаемые плановые значения параметров (критериев), характеризующих индикаторы качества», вносящей полную неясность относительно содержания данной графы.
    В Приложении № 3, именуемом как «Формы, используемые для расчета…», приводится всего одна форма — 3.1. Название этой формы «Отчетные данные по выполнению заявок на технологическое присоединение к сети» также не отражает существа размещаемой в ней информации, которая на самом деле ограничена стадией передачи заявителю проектов договоров на осуществление технологического присоединения.
    В отличие от предыдущего, в Приложении № 4, озаглавленном «Форма, используемая для расчета…», приводятся не одна, а две формы — 4.1 и 4.2. В форме 4.1 вопросы вызывает информация, которая должна быть размещена по идентичной форме в строках 4—6 и, в частности, неоднозначность восприятия наименования показателя, например, в строке 4 «Плановое значение показателя Пп, Пплп», а также неточное приведение номеров формул МУ. Указанная здесь формула (4.1) сама по себе — без формулы (4.2) — не является расчетной.
    В целом в стилистическом плане текст МУ выглядит весьма сырым, насыщенным большим количеством лишних слов и выражений, которые в совокупности со множеством отмеченных и не отмеченных в статье неточностей существенно затрудняют восприятие сути документа и адекватную оценку его достоинств и недостатков.
    Выводы по результатам анализа МУ
    Документ не отвечает ряду требований упомянутого в тексте Положения, утвержденного Постановлением Правительства РФ [2], регламентирующих основные принципы формирования МУ. В частности:

  • порядок расчета показателя качества услуг различается в МУ применительно к ФСК и ТСО на основании явно не технологических, а каких-то иных, не оговоренных в документе особенностей;
  • плановые и фактические значения показателей надежности и качества услуг, согласно МУ, предлагается определять не регулирующим органам, а сетевым организациям, которые не располагают для этого всей полнотой информации, предоставляемой в установленном порядке регулирующим органам;
  • при определении плановых показателей в МУ не предусматривается в явном виде учет включаемых в НВВ дополнительных расходов, направленных на поддержание (повышение) уровней надежности и качества, в том числе связанных с выполнением инвестиционной программы;
  • в установленной МУ процедуре планирования игнорируется возможность применения рекомендуемого вышеназванным Положением метода сравнения аналогов, основанного на сопоставлении показателей деятельности электросетевых организаций, имеющих схожие экономические и технические характеристики и (или) условия функционирования, при этом предпочтение отдается определению планового значения показателя по фактическим данным за неполный расчетный период, предшествующий первому периоду регулирования, что существенно снижает точность результата;
  • в МУ не учтена возможность установления различных значений показателей надежности и качества услуг в разных регионах, что особенно актуально для ФСК, управляющей ЕНЭС, которая, как известно, охватывает территорию всей страны.
    Принятый для оценки уровня надежности услуг сетевых организаций показатель, именуемый в мировой практике CAIDI, никогда не используется в отрыве от двух других наиболее информативных показателей надежности — SAIFI и SAIDI. Кроме того, CAIDI не учитывает тяжести последствий каждого прекращения поставки электроэнергии в точке присоединения энергопринимающего устройства потребителя к сети и не дает оценки реального совокупного эффекта, получаемого всеми потребителями, ради которого они готовы оплачивать услуги по повышенному тарифу.
    Декларируемая в МУ разница в количестве и содержании показателей качества услуг, оказываемых ФСК и ТСО, представляется недопустимой, поскольку наводит на абсурдную мысль об отсутствии в деятельности ФСК самих услуг по передаче электроэнергии, а также об ограничении услуг ФСК исключительно процедурой составления проектов договоров с потребителями на осуществление технологического присоединения к ЕНЭС.
    Включение в нормативный документ отраслевого уровня, и тем более представляющий собой методические указания, расчетных формул, допускающих возможность неоднозначного толкования как процедуры расчета, так и полученного результата, следует признать неприемлемым.
    Документ изобилует стилистическими неточностями, многие из которых являются недопустимыми. Их наличие вносит существенную неопределенность в трактовку пользователем многих указаний нормативного характера, что в совокупности с малозначимой и трудно воспринимаемой детализацией, множеством коэффициентов, диапазонов и прочих уточняющих условий отрицательно сказывается на порядке выполнения расчетов и их результатах, предельно затрудняет либо делает невозможным точное исчисление значений целевых показателей уровней надежности и качества услуг как адекватных оценок реального состояния дел в данной сфере.
    С учетом изложенных выше замечаний по существу документа, а также неприемлемости предложенных в МУ вариантов расчета показателей уровня надежности и качества услуг, которые не обеспечивают достаточно полной и объективной оценки этого уровня, «Методические указания…» в настоящей редакции, по нашему мнению, не могут быть признаны пригодными к использованию сетевыми организациями и регулирующими органами для практических целей регулирования тарифов на передачу электроэнергии и требуют полной переработки.
    Литература
    1. Постановление Правительства Российской Федерации от 18 июня 2008 г. № 459 «О внесении изменений в Постановление Правительства Российской Федерации от 26 февраля 2004 г. № 109 “О ценообразовании в отношении электрической и тепловой энергии в Российской Федерации”».
    2. Постановление Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2009 г. № 1220 «Об определении применяемых при установлении долгосрочных тарифов показателей надежности и качества поставляемых товаров и оказываемых услуг».
    3. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 19.01.2010 г. № 30-р «Об утверждении плана мероприятий по переходу в 2010 году к регулированию цен (тарифов) на услуги по передаче электрической энергии, оказываемые территориальными сетевыми организациями, в форме установления долгосрочных тарифов на основе долгосрочных параметров регулирования деятельности таких организаций, в том числе на основе метода доходности инвестированного капитала, а также об утверждении сроков».
    4. Приказ Минэнерго России от 29.06.10 г. № 296 «Об утверждении Методических указаний по расчету уровня надежности и качества поставляемых товаров и оказываемых услуг для организации по управлению единой национальной (общероссийской) электрической сетью и территориальных сетевых организаций».
    5. Эдельман В., Фраер И. Методические основы расчета уровней надежности и качества услуг сетевых организаций // ЭнергоРынок. 2010. № 6.