Smart Grid: мнение экспертов

    1. На ваш взгляд, является ли вопрос развития интеллектуальных сетей актуальным и обоснованным для России?
    2. Каковы основные проблемы, препятствующие широкомасштабному внедрению технологий Smart Grid в нашей стране?
    3. Какие меры на государственном уровне необходимо принять для создания благоприятных условий развития внутреннего рынка интеллектуальных систем?
    4. Каковы перспективы развития технологий Smart Grid в России?
    Лев Осика начальник отдела управления по сопровождению инвестиционных проектов ООО «Газпром энерго­холдинг»
    1. Для начала следует определиться с понятием «интеллектуальные сети». Я неоднократно убеждался, что и среди специалистов-электриков, и в публичном пространстве существуют по этому поводу серьезные разногласия, прямо-таки полярные мнения — что такое «интеллект» применительно к линии электропередачи, электрической сети.
    Этимология прилагательного «интеллектуальный» связана с разумом человека, способностью принимать решения, адекватные внешним условиям и внутреннему состоянию. Если теперь продолжить антропоморфный смысловой ряд, то должно быть и тело, которое может не соответствовать интеллекту или гармонировать с ним.
    Возвращаясь к электрическим сетям, в качестве тела можно представить «железки» — опоры, провода, трансформаторы, коммутационное оборудование и т. п., а в качестве интеллекта — измерительные системы, управляющие комплексы, ну и, конечно, обслуживающий персонал.
    Так вот, ученые и серьезные практики в нашей стране неоднократно утверждали, что под красивым иностранным названием Smart Grid следует понимать прежде всего совершенное «тело», гармонирующее с «разумом». Здесь имеется в виду устройство линии электропередачи (вместе с подстанционной частью), позволяющее управлять перетоками активной мощности (в том числе с их реверсом) и реактивной мощности (исходя из комплексной оптимизации режима), чего лишены традиционные «пассивные» передачи, загружающиеся согласно принципу «естественности». Оборудование, входящее в состав такой ЛЭП, объединяют в категорию FACTS (Flexible Alternative Current Transmission Systems — гибкие системы передачи переменного тока). А приборы и ИТ-обеспечение — это надстройка, управляющая базисом в соответствии с его целевым назначением.
    И у нас в стране, и в мире существует промышленное оборудование на базе силовой электроники и специальных электромагнитных преобразователей, которое дает возможность реализовать функции FACTS. Не буду подробно на этом останавливаться, поскольку инженеры-электроэнергетики и так знают, о чем идет речь, а неспециалистам все равно ничего не скажут ни аббревиатуры, ни их расшифровка. Назовем это «полноценной» Smart Grid.
    Но полномасштабные системы FACTS, во-первых, дороги, во-вторых, очень дороги, а в-третьих, действительно необходимы только в редких случаях. Да и возни с ними предостаточно, особенно в пилотных образцах внедряемого оборудования. Поэтому под FACTS чаще всего подразумевают упрощенный вариант таких систем — обыкновенные устройства управления реактивной мощностью — шунтирующие реакторы, статические тиристорные компенсаторы. Дадим им наименование «упрощенной» Smart Grid.
    Анализ публикаций, а также рекламы предлагаемой и внедренной smart-продукции показывает, что многие пишущие и выступающие на данную тему говорят только о приборах, средствах передачи данных и ИТ-обеспечении, «наложенных» на существующие «железки». Причем я читал хвалебные статьи о преимуществах интеллектуальных сетей, у которых весь «разум» заключался в обыкновенных счетчиках электроэнергии. Для отличия «надстроечного» решения от остальных будем называть его «информационным».
    Информатизация существующих электрических сетей без параллельного внедрения специальных устройств управления потоками реактивной мощности, конечно, таит в себе самые привлекательные возможности для быстрого и прибыльного бизнеса. Это повторение всем хорошо известной ситуации с АИИС КУЭ в 2003—2008 гг., отголоски которой мы ощущаем еще и сегодня. Кроме того, сама по себе любая информатизация энергообъектов позволяет оптимизировать стоимость их эксплуатации, повысить надежность. Вместе с тем простая автоматизация обработки информации дает эффект в том случае, когда есть адекватные задачи, есть система принятия решений — технологических и управленческих.
    Очевидно, что принести ощутимую пользу при относительно невысоких затратах способно внедрение «упрощенной» Smart Grid. И соответствующие проекты (возможно, не в полном объеме) уже присутствуют в инвестиционных программах сетевых компаний. Считаю, что именно данный вариант, дополненный оптимальным количеством измерительных систем, сегодня больше всего необходим российской электро­энергетике.
    Что же касается «полноценной» Smart Grid, то давно известны те участки электрической сети ФСК ЕЭС, на которых целесообразно осуществить установку FACTS с функцией управления перетоками активной мощности («векторным управлением»). Надеюсь, это дело самого ближайшего будущего.
    2. Опять-таки, какой именно технологии? Если первой из рассмотренных, то это, безусловно, финансирование — разработок и закупок. Если «упрощенной» — тоже финансирование, правда, в гораздо меньшем удельном объеме и с лучшими шансами на технико-экономическое обоснование мероприятий.
    А проблемы с обыкновенной информатизацией… Они общеизвестны, и их следует воспринимать с двух точек зрения: со стороны заказчика (покупателя) и со стороны интегратора, производителя (продавца). Покупателю нужен трезвый взгляд на те задачи, которые он собирается решать с помощью дополнительной информации, на то, какие модели он станет теперь использовать и для чего. Тогда и удастся найти достаточные средства, потому что они будут действительно обоснованы. Но мне кажется, объем объективно необходимой дополнительной информатизации (помимо уже существующей и заложенной в инвестпрограммы) не очень велик.
    Продавец же, он везде — продавец. Его задача — стимулировать спрос любыми способами, поставлять решения подороже, что и делается сегодня во всем мире. И препятствия продавцам тоже одинаковы на всех рынках, о них даже говорить неудобно, настолько это общеизвестно.
    3. Вот этот вопрос уже более понятным образом направляет наше внимание на измерительные системы и ИТ. Думаю, государству никаких особых мер принимать не надо, катастрофы не предвидится. Наша ЕЭС функционирует вполне надежно (несмотря на отдельные случаи, которые получили неоправданно большую огласку), и в этом, безусловно, заслуга Системного оператора, ФСК ЕЭС, «Холдинга МРСК». Как бы их ни пытались критиковать, эти субъекты электроэнергетики со своими задачами справляются, в том числе и с задачей развития энергосистем, включая совершенствование технологий диспетчерского управления и связанных с ними средств ИТ.
    А рынок «интеллектуальных систем» уже давно сложился, и он такой же, как и все другие российские рынки. Что-то изменить на нем можно только вместе со всей нашей политико-экономической ситуацией. Никаких других существенных ограничений на рассматриваемом рынке я не вижу.
    4. Судьба обсуждаемых нами технологий в любом случае неотделима от судьбы отечественного сетевого комплекса в целом и системы диспетчерского управления. Полагаю, мы сейчас на правильном пути — я имею в виду вектор технологического развития ЕЭС. Наши трудности заключаются во взаимоотношениях субъектов рынка и прочих организационных вопросах. В России, как и в развитых странах, управляемости энергосистем уделяется приоритетное внимание, а государство, регулирующие и контролирующие органы достаточно адекватно воспринимают сложившуюся ситуацию. Поэтому и smart-продукция будет пользоваться хорошим спросом. Но я считаю, что «интеллект» и «тело» должны развиваться в гармонии, нельзя чтобы бурно росло только «тело» или только «интеллект». Как и в аналогии с человеком, это не приведет ни к чему хорошему.
    Максим Осорин вице-президент компании ru-Net
    1. Безусловно, развитие интеллектуальных сетей актуально для России, хотя у нас есть ряд обстоятельств, создающих собственный контекст реализации концепции Smart Grid, отличающийся от условий Европы и США. Потребность в создании интеллектуальных сетей на Западе вызвана широким распространением альтернативной и микрогенерации, полной либерализацией рынка (в том числе и для таких потребителей, как население и мелкомоторный бизнес), введением принципиально новых процессов и технологий расчетов (метода интервальных расчетов, систем управления спросом, повременных тарифов), масштабным запуском электротранспорта и уже в последнюю очередь повышением надежности и наблюдаемости сетей.
    Ведь одно дело частный домо­владелец в американской или немецкой деревне 30 лет назад — обычный пассивный энергопотребитель, такой же, как у нас в настоящее время. И совсем другое дело этот же домо­владелец сегодня — активный пользователь, жилище которого наряду с развитой системой домашней автоматизации зачастую оснащено собственной генерирующей установкой (то есть в какие-то моменты времени он не только расходует, но и отдает в сеть электроэнергию), устройством для зарядки электромобиля и пр. Такой умный потребитель может достаточно гибко выбирать тариф и график энергоиспользования, не говоря уже о смене поставщика энергии.
    Системно зарубежные распределительные сети в первую очередь и магистральные во вторую столкнулись с проблемой управления процессами передачи электроэнергии в условиях, когда ее значительная часть (в некоторых странах эта доля составляет уже более 30% от всего объема генерации) стала производиться не традиционными ТЭС, ГЭС или АЭС, а распределенными генераторами, да еще и находящимися в распоряжении множества небольших предприятий и бытовых потребителей. Для управления такой активной сетью нужны качественно иные технологии и процессы. При этом западные энергокомпании и государства адекватно учитывают интересы потребителя, который, преследуя собственные цели экономии, энергосбережения, энергоэффективности, самостоятельно внедряет технологии, превращающие его в активное звено энергосистемы.
    Сегодняшний вектор развития интеллектуальных сетей в России продиктован такими организациями, как ФСК ЕЭС, «Холдинг МРСК» и Системный оператор, и во многом фокусируется на повышении надежности и наблюдаемости сетей, оптимизации режимов с точки зрения энергокомпаний. У нас даже термин используется немного другой — «активно-адаптивная сеть». Тем не менее большинство технологических составляющих идентичны зарубежным — при существенно отличающемся бизнес-контексте. Основным драйвером внедрения интеллектуальных сетевых инноваций в России (хотя бы по объему выделяемых средств в инвестпрограмме) выступают магистральные сети, в мире наоборот — распределительные сетевые и сбытовые организации.
    Между тем, пока формируются отечественные концепции и стратегии, отдельные компании уже реализовали или реализуют пилотные проекты с целью тестирования различных технологических компонентов интеллектуальной сети: интеллектуальных приборов учета, интерактивного энергооборудования, элементов, обладающих сверхпроводимостью и т. д. Масштаб, конечно, пока довольно скромный, ведь сложно сравнить даже крупнейший российский проект по внедрению нескольких десятков тысяч интеллектуальных приборов учета с проектом Telegestore концерна Enel или проектом компании PG&E, где речь идет о миллионах и десятках миллионов приборов учета. Но тенденция, безусловно, есть, причем абсолютно четкая. В ближайшее время проектов в России будет больше, и они станут крупнее.
    2. Основная проблема, на мой взгляд, заключается в том, что у нас борьба людей всегда начинается раньше борьбы идей. В государственных сетевых организациях вопрос развития интеллектуальных сетей связан с выделением существенных объемов госфинансирования, при этом каждая структура старается «перетянуть одеяло» на себя. Есть много схожих, но «параллельно-перпендикулярных» инициатив, которые в конечном счете невозможно полностью взаимоувязать и сбалансировать.
    Другая проблема состоит в том, что из поля зрения разработчиков отечественного варианта Smart Grid полностью выпадают потребитель, генерация и сбытовые компании. А ведь усилия государства должны быть направлены в первую очередь на повышение эффективности системы энергоснабжения путем стимулирования производителей и потребителей к внедрению новых технологий и процессов, что и может увеличить энергоэффективность экономики в целом. Энергосберегающие лампы — это очень правильно и очевидно, но что дальше?
    Ну и, наконец, проблема, которая характерна не только для рассматриваемой темы, — отсутствие реальных механизмов локализации западных технологий, которые, с одной стороны, узаконят использование самых современных разработок, а с другой, позволят загрузить российские предприятия, науку и сервисные компании.
    3. Мне кажется, что призывать к централизации и координации можно, но на практике в нынешней ситуации что-то кардинально поменять будет достаточно сложно. Я бы предложил выделить несколько прорывных проектов федерального масштаба. Самый насущный и очевидный из таких проектов в области интеллектуальных сетей — это создание единой национальной системы интеллектуального учета электропотребления в бытовом и мелкомоторном секторах. В качестве прототипа данного проекта можно взять итальянский и/или испанский опыт Enel. Для этого государство должно сконцентрировать все необходимые полномочия и ресурсы в одной организационной структуре и поставить жесткую задачу создания системы в течение 4—6 лет с учетом следующих условий:
  • разработка российского перспективного технологического и бизнес-решения не может базироваться только на существующих технологиях, оно должно быть направлено в будущее, например, нужно предусмотреть новые виды бизнеса, развитие энерготранспорта, свободного рынка, систем микрогенерации и т. д.;
  • передача интеллектуальной собственности на это решение государству в лице ОГВ или госкомпании;
  • создание семейства российских интеллектуальных приборов учета, ИТ-инфраструктуры и набора бизнес-приложений;
  • локализация в России производства компонентов решения и привлечение отечественных предприятий как сервисных партнеров; передача производства компонентов (приборов учета, коммуникационных элементов, ПО и т. п.) на конкурсной основе с установленными параметрами качества и стоимости;
  • утверждение единых информационных и технологических стандартов для всех субъектов — пользователей системы, в том числе единого интерфейса для сбытовых компаний; создание российского аналога Google PowerMeter.
    Масштаб проекта представляется примерно следующим:
  • может быть установлено несколько десятков миллионов приборов учета;
  • несколько тысяч специалистов будут заняты в монтажных процессах;
  • несколько тысяч рабочих и инженеров примут участие в производстве компонентов;
  • сотни предприятий смогут побороться за заказы на производство;
  • сотни ученых и ИТ-специалистов получат возможность практического применения своих знаний в научно-исследовательских и внедренческих организациях.
    Лишь некоторые эффекты от реализации проекта:
  • формирование базы для развития интеллектуальных сетей;
  • сокращение энергопотребления за счет повышения энергоэффективности оборудования и технологий;
  • снижение коммерческих и технических потерь;
  • увеличение операционной эффективности компаний отрасли;
  • создание новой системы тарифов, дальнейшая либерализация энергорынка;
  • активное регулирование потребления — сглаживание пиков и оптимизация режимов.
    Такой проект в наших условиях должен окупиться в течение 3—5 лет и одновременно послужить толчком к развитию целого сегмента новых инициатив и технологий, сделав страну в целом более конкурентоспособной.
    4. Интеллектуальная сеть для энергетики — это как Интернет для общества. Концепция Smart Grid существенно изменит лицо глобальной электроэнергетики уже в ближайшие 3—5 лет, и мы просто не вправе сегодня не заниматься этими технологиями. Перспективы интеллектуальных сетей в России огромны, это именно та область, где мы в состоянии перешагнуть через несколько этапов технологического развития.